– Не желаю ничего слышать о слонах и медведях, мистер Болдуин. Может, хватит уже болтать о слонах и медведях? Я задал вам простой вопрос, и я хочу услышать простой ответ. Что вы думаете об этой истории с женщиной?
Мистер Болдуин замялся:
– Что ж, сэр, не могут же они все разом быть с приветом, верно?
– Не знаю, – отозвался капитан, рассматривая их. – Господи! Мне кажется, если не они, то я сам схожу с ума. Я знаю всех их, они не кажутся мне злоумышленниками, я знаю, что они не стали бы красть изумруд за пятьдесят тысяч фунтов. И все же – взгляните сюда. – Он протянул руку и коснулся койки. – Никто на ней не лежит, могу поклясться, и где кровь, о которой они толкуют? Где полотенце, которым они, по их словам, вытирали кровь, а? Где кровь в коридоре? Женщина же не могла перестелить постель и уйти отсюда, прихватив полотенце, или могла?
– Нет, – сказал Морган, глядя прямо ему в лицо. – Зато мог кто-то другой. И я не шучу, капитан. Это мог сделать кто-то еще.
– А, вы туда же? – Уистлер смотрел на него так, как человек, которого уже ничто не удивляет. – И вы?
– Капитан, кто-то перестелил постель, вот и все. И меня волнует вопрос, с какой целью. Взгляните сюда, это займет меньше секунды. Поднимите покрывало и загляните под матрас.
Это предложение и отрешенный взгляд Моргана, таращившегося на постель, оказались последней каплей для капитана, который хмуро старался выслушать показания всех свидетелей. Он схватил подушку и с силой швырнул ее об койку.
– Я не стану заниматься подобными глупостями, сэр! – едва не взревел он, однако сдержался, вспомнив, где находится. – Хватит с меня. Может быть, вы правы; может быть, нет. Я не стану спорить, потому что меня ожидают более важные дела. Мне необходимо созвать совещание, а затем мы начнем самые тщательные поиски, какие когда-либо проводились на море или на суше. Слон на борту, лопни мои глаза, и я его найду, даже если мне придется разобрать эту посудину на части. Вот, чем я намереваюсь заняться. А завтра утром каждый пассажир предстанет передо мной лично. Я здесь хозяин, и я имею право обыскать любую каюту по своему усмотрению. Вот, чем я займусь. Ну а пока, если вы будете столь любезны и отойдете в сторонку…
– Послушайте, капитан, – сказал Морган, – я допускаю, что от нас не так много толку, но почему бы нам не объединить усилия?
– Объединить усилия?
– Именно. Я признаю, что все как будто говорит против нас. Мы рассказали вам историю, в которую вы не верите, и едва не довели вас до сердечного приступа. Однако со всей ответственностью заявляю, что за этим кроется весьма веская причина. Дело серьезное – серьезнее, чем вам кажется. И кстати, почему вы нам не верите?
– Я верю, – мрачно пояснил капитан, – своим глазам и ушам, вот и все.
– Да, понимаю. Именно об этом я и толкую, – покивал его собеседник. Он вынул из кармана трубку и рассеянно выколотил ее о ладонь. – Мы ведь поступили по-другому. Если бы мы верили только своим глазам, как по-вашему, что мы подумали бы, обнаружив вас всего в синяках, когда вы сидели на мокрой палубе рядом с пустой бутылкой из-под виски и взволнованно толковали что-то о пропавшем слоне?
– Я был трезв как стеклышко, – заявил капитан. – И если какой-нибудь ублюдок, – продолжал капитан, вскинув трясущуюся руку, – если какой-нибудь ублюдок еще раз заговорит об этом несчастном стечении обстоятельств…
– Я понимаю, как все было, капитан. Конечно, именно так. Но ведь что в лоб, что по лбу – разве вы не видите, что это то же самое? Что у нас точно такое же несчастное стечение обстоятельств? Говоря символически, как отметил мистер Болдуин, вокруг нас сплошные слоны и медведи. Если вы гонитесь за своими слонами, почему же вы отказываете Кёрту в праве на медведей?
– Этого я не понимаю, – озадаченно буркнул капитан. – Я человек простой, сэр, и предпочитаю простые слова. К чему вы клоните? Чего вы хотите?
– Самую малость. Если завтра утром я расскажу за столом всего лишь то, что видел сегодня ночью… О, я, разумеется, не стану этого делать, – заверил Морган, изображая потрясение и тоже многозначительно закрывая один глаз. – Я, как вы понимаете, просто использовал это как пример…
Это были простые слова того рода, которые капитан очень даже понимал. В приступе гнева его голова даже на мгновение высунулась из ворота водонепроницаемого плаща.
– Так вы, значит, – произнес он заплетающимся языком, – пытаетесь шантажировать…
Моргану пришлось бросить все силы, мгновенно переменив тактику, чтобы утихомирить капитана. Однако уже сказанное походило на «недопустимый вопрос» свидетелю со стороны ушлого адвоката: судья приказывает присяжным не принимать его во внимание, однако предположение высказано и произвело впечатление. Произвело это впечатление и на капитана.