Голос у них над головой произнес:
– Прошу прощения, мистер Уоррен. Не хочу мешать вашему разговору, однако, если у вас найдется для меня десять минут, думаю, вы не пожалеете о потраченном времени.
Опираясь на позолоченные перила и постукивая по ним пальцем, мистер Чарльз Вудкок рассматривал всю их компанию с большим интересом.
Глава одиннадцатая
Кто видел Слепого Цирюльника
На лице мистера Вудкока читалось такое напряжение и тревожная сосредоточенность, что Моргану снова стало не по себе. Он помнил слова Вальвика о том, что Вудкок намекал на некоторые факты, не вполне ясные, но зловещие, о которых ему якобы известно. Морган всегда несколько тушевался перед энергичными бизнесменами, поскольку не мог соображать так же быстро, как они в своей сфере, и сейчас ему в голову пришло несколько пугающих вариантов развития событий, включая шантаж. Получается, они столкнулись с ситуацией, которая (еще неделю назад) показалась бы Моргану совершенно абсурдной или попросту невозможной, и все же невозможное случилось, и вот теперь они барахтаются в паутине недопонимания и какой-то чепухи.
Вудкок был жилистый, подвижный, с вихрастой головой и худощавым лицом, глаза его светились добродушным весельем, хотя и глядели слишком пристально. От уголков рта к острому подбородку у него уже тянулись морщины, словно оттого, что он слишком много говорит, а говорил он – болтаясь с самого первого дня вояжа по всему лайнеру – торопливо, смачно и жизнерадостно подмигивая. Он как будто сознательно желал создать о себе впечатление живчика, обаятельного лгунишки, добродушного простачка. Сейчас он стоял, опираясь на перила, внимательно поглядывая по сторонам.
– Я уже побеседовал с вашим старым шкипером, – продолжал он торопливо, доверительно понизив голос, – потому что у меня и в мыслях нет соваться туда, где меня, возможно, не захотят видеть. Ладно! – произнес мистер Вудкок, выставив вперед ладонь, словно ожидал услышать возражения. Он всегда делал такой жест, когда произносил: «Ладно!» Таким способом он давал понять, что высказал некое соображение, и с этого места можно продолжать, поскольку пока что всем все ясно. – Ладно! Я отлично понимаю, как подобное случается, потому я хочу говорить как мужчина с мужчиной, честно и откровенно, и заверяю вас, вы никогда и ни на минуту не пожалеете, если согласитесь на мое предложение. Ладно! Мне всего-то и нужно, мистер Уоррен, десять минут вашего драгоценного времени – с глазу на глаз. Всего десять минут. Вы даже можете снять с руки часы и положить на стол, и если я не сумею заинтересовать вас в течение этих десяти минут… – тут он сделал выразительный жест и вскинул брови, – значит больше и не о чем говорить.
– Пожалуйста, пожалуйста, – невнятно пробурчал Уоррен. Его выбил из колеи этот новый поворот, а в голове явно засела мысль, что Вудкок пытается что-то ему продать. – С радостью уделю вам сколько угодно времени. Что ж… давайте выпьем и поговорим. Но только не сейчас. У меня с друзьями назначена важная встреча…
Вудкок придвинулся ближе.
– Совершенно верно, мистер Уоррен. Совершенно верно. Я знаю. С капитаном. Все в порядке, все хорошо, – зашептал он, выставляя вперед ладонь. – Я все понимаю, старина.
Конспираторы переглянулись, а Вудкок по очереди оглядел всех троих.
– Что, – начал Уоррен, – что вы там задумали?
– Десять минут, – повторил его собеседник, – с глазу на глаз?
– Ну, да… хорошо. Только мои друзья пусть тоже присутствуют. Вы же можете говорить при них, правда?
Вудкок, казалось, почуял здесь какое-то надувательство. Его брови взлетели, однако отвечал он по-отечески благодушно, пусть слегка встревоженно и с укоризной:
– Послушайте, друг мой. Вы уверены, что готовы перейти прямо к делу? Вы уверены, что этой юной леди необходимо присутствовать при подобном разговоре?
– Почему же нет? Господи! Да что вы там себе напридумывали?
– Ладно, старина, если вы так хотите! – Он был сама учтивость. – Признаюсь, я бы предпочел разговор с глазу на глаз, но спорить не стану. Может быть, пройдем в почтовый салон, там нам никто не помешает.
По дороге он непрерывно и с воодушевлением болтал на другие темы, от души смеялся, вставляя многочисленные шуточки. В отделанном белыми панелями почтовом салоне не было ни души. Он подвел их к нише под высокими окнами, из которых лился приглушенный черными шторами утренний свет, тишина нарушалась лишь урчанием двигателей. Когда все расселись, он провел рукой по жестким волосам, поерзал, а потом внезапно приступил прямо к делу.