– Итак, я хочу вам помочь, друг мой, – пояснил он все тем же конфиденциальным тоном, – однако, как вы догадываетесь, это сулит взаимную выгоду, вы же догадываетесь? Вы молоды, вы таких вещей еще не понимаете. Однако когда станете старше, когда обзаведетесь женой и детьми, ах! – произнес мистер Вудкок. Он выразительно взмахнул рукой. – Вот тогда вы поймете, что бизнес – это не только хорошее отношение. Ладно! А теперь давайте начистоту: вы влипли в неприятную историю, верно?
– Продолжайте, – коротко предложил Уоррен.
– Что ж, хорошо. Я не знаю, что творилось на борту этого судна вчера ночью, о чем все только и говорят, и даже знать не желаю. Это не мое дело, ясно? Зато я точно знаю, что случилось вчера после обеда. Из вашей каюты была украдена кинопленка, не так ли? Нет-нет, не нужно отвечать – и перебивать тоже.
Я хочу показать вам, – продолжал мистер Вудкок, выдержав паузу и продемонстрировав таким образом свою изумительную артистичность, – я хочу показать вам, – продолжал он довольно жестко, – мой собственный маленький фильм о том, что могло произойти. И я не сказал произошло, вы же понимаете. Вы же не ждете, что я позволю поймать себя на слове, правда? Я говорю – могло бы произойти. Ладно! Вот вам мое небольшое кино. Я спускаюсь по трапу на палубу С, улавливаете? Вчера днем, примерно в половине пятого, я только что побывал наверху, отправлял радиограмму своей фирме, и голова моя свободна от всяческих мыслей. Неожиданно я слышу за спиной какой-то шорох, я миную одно из этих небольших ответвлений коридора и оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как оттуда выскакивает какой-то человек, пересекает коридор и скрывается в умывальной комнате. Ладно! И еще я вижу, что у этого типа комок спутанной кинопленки, которую он пытается сунуть под пальто…
Итак! – предостерегающим тоном воскликнул мистер Вудкок. – Не перебивайте! Допустим, я разглядел лицо того типа так хорошо, что обязательно узнаю, если увижу снова, хотя до сего момента никогда его не встречал, просто допустим. Я задаюсь вопросом, что происходит, однако подозреваю, что это не мое дело. Тем не менее вы же понимаете, мне любопытно, и потому я спускаюсь вниз, чтобы посмотреть. Однако все, что я вижу: слегка приоткрытая дверь и пол, по которому разбросаны размотанные кинопленки и коробки от них. Еще я вижу молодого человека – возможно, вас, – который вроде как поднимается с пола, сжимая голову руками.
И я думаю: «Ну и дела, Чарли! Не суй-ка ты сюда свой нос, а не то хлопот не оберешься», верно? Кроме того, молодой человек уже приходит в себя и в моей помощи не нуждается, иначе я задержался бы там. Но в следующий миг меня посещает мысль…
– Вы хотите сказать, – севшим голосом проговорил Уоррен, – вы видели того, кто…
– Ну-ну, не спешите, старина, не торопитесь. Дайте мне сначала показать кино до конца!
Его кино, как они убедились, являло собой некую странную интерлюдию, в которой с мистером Вудкоком разговаривала его память. Он явно запоем читал бульварную прессу и скандальные хроники и попутно пояснил, что еще выписывает журнал «Правдивые рассказы о сексе». Как оказалось, одно из этих изданий недавно опубликовало бодрую заметку по горячим следам, прямо из столицы. В заметке в форме иносказаний и намеков говорилось, что у одной Большой Шишки имеется племянник, который всегда может рассчитывать на работу оператора в Голливуде; более того, предполагалось, что эта самая Большая Шишка, упомянутая выше, будучи в игривом настроении, вела себя несдержанно перед камерой; и раз уж подобное оказалось возможным, кто была та женщина?
– Женщина? – невольно вырвалось у Уоррена. – Женщина? Да не было никакой женщины! И с чего бы дяде…
– Спокойно, – вмешался Морган с бесстрастным лицом. – Мистер Вудкок просто рассуждает.
Вудкок даже не улыбнулся и ничего не возразил. Вероятно, он ожидал чего-то подобного. Он по-прежнему был готов помогать и сопереживать, однако морщинки у рта обозначились четче, а глаза совершенно лишились какого-либо выражения.
– Вероятно, я тогда подумал про себя, – продолжил он, сделав рукой такое движение, словно собирался сунуть палец под жилетку на еврейский манер, и не сводя при этом с Уоррена пронзительного взгляда, – об очень занятной каблограмме, которую, как я слышал, зачитывали в радиорубке. Я, может, и не уловил смысла целиком. Потому что услышал не все, а только что-то о кинопленке и еще о том, что кто-то остался без белья. Ну-ну, старина, не надо так на меня смотреть… я ведь понимаю, как случается подобное. Но я подумал: «Чарли, возможно, ты ошибаешься. Возможно, это заурядное ограбление. И если да, тогда, разумеется, уже вечером поднимется шум, и мистер Уоррен сообщит, что его ограбили». Ладно! Только, – подытожил мистер Вудкок, подавшись вперед и похлопывая Уоррена по колену, – ничего такого не случилось, и мистер Уоррен ни о чем не сообщил.