В наступившей тишине они услышали, как какие-то дети с воплями промчались мимо двери почтового салона. Двигатели судна едва слышно урчали. Уоррен медленно потер рукой лоб.
– Все это уже несколько раз истолковывали самым нелепым образом, – проговорил он звенящим голосом, – но это явный перебор. Женщина!.. Черт с вами, старый вы осел, – прибавил он неожиданно отчетливо. – Разумеется, вы все неправильно поняли, но сейчас не время для дискуссий. Кто был тот человек, который украл пленку? Именно это мы хотим знать. Чего вам нужно? Денег?
Подобная мысль явно не приходила в голову его собеседнику. Он так и подскочил на своем месте у окна.
– Может, я и не такой здоровый парень, как вы, – проговорил он размеренно, – но попробуйте еще раз оскорбить меня, предложив денег, и – видит Бог! – вы об этом пожалеете. За кого вы меня принимаете, за шантажиста? Ну, старина, – его голос переменился, а в глазах загорелся обнадеживающий и утешительный огонек, – ну, бросьте. Я же бизнесмен, и мне выпал такой шанс. В конце концов, я всего лишь стараюсь делать свою работу. Если мне повезет, я смогу рассчитывать на должность помощника вице-президента. И я говорю вам прямо: если бы я решил, что украдено действительно что-то важное, что-то судьбоносное, я не стал бы утаивать от вас сведений ни секунды. Однако мне все представляется следующим образом. Что же произошло? Старика, который должен был дважды подумать, потянуло на клубничку, он подставился из-за женщины, вот и все дела. Ладно! Я ему зла не желаю, я сочувствую и предлагаю свою помощь. Я предлагаю рассказать вам, кто унес пленку, чтобы вы могли ее вернуть… любым способом, какой сочтете приемлемым. Однако, думаю, я заслуживаю в ответ благодарности. И если это несправедливо, то я вообще не знаю, что такое справедливость.
Коммивояжер был совершенно серьезен. Морган изучал его, пытаясь понять и моральные принципы, и характер этого человека. Если отрешиться от всего мрачного и комического, он представлял проблему. Тот факт, что некий высокопоставленный правительственный чиновник скомпрометировал себя из-за женщины, да еще и перед кинокамерой, не казался коммивояжеру ни важным, ни смешным; из всех вероятных вариантов он выбрал самый простой: если какой-то чиновник влип в неприятности, то это должны быть неприятности именно такого рода, и потому можно извлечь пользу для своего бизнеса. Морган поглядел на Уоррена и понял, что его приятель счел все высказанное вполне справедливым.
– Что ж, идет, – произнес Уоррен, угрюмо кивая. – У вас есть полное право выдвигать предложения. Справедливо. Только чем, черт побери, я-то могу вам помочь?
Вудкок набрал в грудь побольше воздуха.
– Я хочу получить рекомендации, с фотографией, – сказал он, – для публикации в газетах и журналах.
– Рекомендации? Да черт побери, я вам дам какие угодно рекомендации, – ответил Уоррен, глядя на него с изумлением. – Только какая от меня польза? Что вы… нет, погодите минутку, будь я проклят! Вы же не имеете в виду рекомендации для вашей клопогонной конторы, а?
– На самом деле, – сказал Вудкок, – мне нужно прорекламировать определенный товар, который моя фирма намерена выпустить в продажу и который изобрел я лично. Заметьте, старина, если бы я не знал наверняка, что это будет нечто выдающееся, я и упоминать бы об этом не стал. И я не прошу вас верить мне на слово. Я хочу продемонстрировать вам, – сообщил мистер Вудкок, внезапно выхватывая из недр пиджака вытянутый сверток, словно анархист, загнавший в угол свою жертву и достающий бомбу. – Я хочу продемонстрировать вам, как это небольшое изобретение проделывает все то, что мы обещаем в рекламе. Да, мне нужны рекомендации, старина… Но только не от вас.
– Кёрт, он имеет в виду… – проговорила Пегги, с ужасом глядя на мистера Вудкока, словно зачарованная, – он хочет сказать…
Вудкок кивнул:
– Вы все верно поняли, леди. Я хочу убедительных рекомендаций от досточтимого Тэддиаса Дж. Уорпуса для противокомариного электрического ружья «Русалка», заряжающегося жидкостью от насекомых «Мухобойка № 2», в которых говорилось бы, что лично он использует это ружье в своем загородном доме в Нью-Джерси и горячо советует его приобретать. Это мой шанс, и я не могу его упустить. Много лет мы пытались добиться отзывов на нашу продукцию от разных высокопоставленных чиновников и светских львиц. И не смогли. И почему – спросите вы. Потому что, говорят они, это ниже их достоинства. Только какая разница? Сигареты, зубная паста, крем для лица, пена для бритья – это они готовы рекламировать сколько угодно, а какая разница – я вас спрашиваю? И я же прошу вас рекламировать не порошок от клопов, а аккуратное, изящное изделие, сплошной блестящий металл и эмаль. Давайте я покажу вам, позвольте, объясню, как оно действует, – оно сочетает в себе все достоинства электрического фонарика, размером вдвое больше обычного и…