Морган слабо хмыкнул.
– Сэр, – произнес он со всей серьезностью, – то, что я успел рассказать, – микроскопический атом, невидимая песчинка, микроб, затаившийся в капле воды, по сравнению с бескрайним океаном бед, разразившихся потом. Вы еще ничего не услышали, ничего. Я готов признать, что я не сошел с ума, только не понимаю почему. После кошмарного эпизода с золотыми часами… однако это еще впереди.
Он замялся:
– Послушайте, сэр. Мне известно, что вы большой любитель детективных сюжетов, и раз я пришел просить вашей помощи, то хотел бы сначала изложить все по порядку. Я и сам люблю, когда мои детективы четко выстроены. Если это действительно будет история с убийством, несмотря на всю путаницу и чепуху, я хочу подготовиться, чтобы все это не обрушилось на меня словно гром среди ясного неба. Я желаю увидеть мертвое тело на полу. Когда же в детективе кто-то исчезает, то нет основы, от которой можно оттолкнуться. Вероятно – и чаще всего так и есть, – это подлый прием, чтобы доказать, что убийства не было, или же убили не того человека, или что-нибудь еще, и это только выводит читателя из себя… С точки зрения анализа, как вы понимаете, а не гуманизма. Однако, что касается нашего убийства, если вы сейчас меня спросите, было ли оно на самом деле, вынужден признать, что у меня нет ответа.
Доктор Фелл пробурчал что-то. Он держал в руке карандаш, которым все это время делал какие-то заметки.
– Ну что ж, – произнес он, моргая поверх стекол пенсне, – в таком случае, почему бы не спросить меня?
– А вы… э… считаете…
– Да, убийство было, – отозвался доктор Фелл. Он нахмурился. – Мне неприятно говорить вам об этом. Мне неприятно об этом думать, и я надеюсь, что мог ошибиться. Вы обязательно должны мне рассказать кое-что еще, чтобы разрешить любые сомнения. Но я настаиваю на одном. Не нужно бояться глупостей. Не извиняйтесь за вполне правомерный радостный хохот, когда адмирал поскальзывается на куске мыла и шлепается на собственную треуголку. Не говорите, что это недостойно упоминания, когда дело касается убийства, или что убийца не может смеяться. Ведь стоит вам превратить его в кошмарную восковую фигуру, которая зловеще ухмыляется, глядя на собственные окровавленные руки, и вы ни за что не сможете его понять и, вероятно, никогда не вычислите его. Проклинайте его, если угодно, но только не говорите, что он не человек или что в настоящей жизни никогда не встречается такого откровенного ужаса, как в книжном детективе. Так можно породить лишь бутафорских убийц или бутафорские детективы. И все же…
Он потыкал карандашом в свои заметки:
– …и все же, мальчик мой, это одновременно и логично, и иронично, что в данном конкретном случае мы наблюдаем в некотором роде бутафорского убийцу…
– Бутафорского?
– Я имею в виду, профессионального преступника, мастера имитации, маску. Короче говоря, убийцу, который убивает из практической целесообразности. Разве человек, играющий роль кого-то другого, может быть чем-то, кроме хорошей или плохой копии оригинала? Его личность скрыта от нас, и нам остается лишь судить, насколько хорошо он произносил чужие строки. Гм! Рискну предположить, что здесь требуется более тщательный анализ, ведь маска, без сомнений, чрезвычайно реалистичная. Однако как разглядеть за маской его подлинную личность? Можно с тем же успехом спросить какую-нибудь из марионеток месье Фортинбраса… – Он умолк. Маленькие сонные глазки сузились. – Вы сейчас слегка вздрогнули. Почему?
– Ну… э… – промямлил Морган, – на самом деле, они… э… старого дядюшку Жюля тоже отправили в карцер.
Несколько мгновений доктор Фелл смотрел на него во все глаза, а затем фыркнул так, что из его трубки вырвалось облако искр. Он задумчиво поморгал.
– Дядюшка Жюль в карцере? – повторил он. – Какая неожиданность! За что?
– О, не по обвинению в убийстве, ничего такого. Я вам все расскажу. Разумеется, его сегодня выпустят. Они там…
– Гм. Хм-хм! Позвольте уточнить, правильно ли я понял. Выпустят сегодня? Значит, лайнер еще не причалил?
– Я как раз к этому и подходил, сэр. Не причалил. Слава богу, что вы об этом упомянули, поскольку именно по этой причине я здесь… Вы же знакомы с капитаном Уистлером? А он знает вас?
– Да, имел удовольствие, – ответил доктор Фелл, задумчиво прикрыв один глаз, – встречаться со старой… гм… каракатицей. Хе! Хе-хе-хе! Да, я его знаю. А что?
– Мы должны были причалить этим утром. Однако в последнюю минуту произошла какая-то путаница с нашим доком, или причалом, или как там это называется: «Королева Анна» не освободила для нас место, поэтому мы не смогли причалить, и нас оставили на рейде в гавани, а причалить лайнер сможет не раньше двух часов пополудни…