Доктор Фелл выпрямился в кресле:
– И «Королева Виктория» до сих пор?..
– Да. В свое время вы услышите, каким образом мне удалось убедить капитана Уистлера отпустить меня на берег с лоцманом; пришлось, разумеется, проделать все втайне, иначе остальные страшно рассердились бы. Однако, – он перевел дух, – поскольку Уистлер вас знает, мне удалось ему втолковать, что если я доберусь до вас раньше, чем пассажиры покинут лайнер, то лавры могут достаться ему. Наверное, сэр, вы упрекнете меня в излишней самоуверенности, однако на самом деле я практически пообещал, что вы поднесете ему этого знаменитого жулика на блюдечке, если мне удастся добраться до вас раньше, чем пассажиры сойдут с борта «Королевы Виктории».
Он откинулся в кресле и пожал плечами, но при этом не сводил глаз с доктора Фелла.
– Самоуверенность? Ха! Хе-хе-хе! Чепуха! – благодушно пророкотал доктор. – Для чего еще нужен Гидеон Фелл, спрашиваю я вас, если не для подобных случаев? Кроме того, я задолжал Хэдли, который на прошлой неделе обошел меня в деле о Блюмгартене. Спасибо, мальчик мой, спасибо.
– Вы думаете…
– Ну, только между нами, я склоняюсь к мысли, что мы изловим Слепого Цирюльника. Есть у меня сильное подозрение, – ответил доктор Фелл, хмурясь и шумно выдыхая через нос, – кто такой этот Слепой Цирюльник. Если я ошибусь, то особого вреда не будет, за исключением уязвленного самолюбия… Однако, послушайте, почему возникла такая необходимость? Что с тем инспектором из Нью-Йорка, который должен был прибыть еще утром на «Этруске»?
Морган покачал головой.
– Полагаю, лучше не забегать вперед, – сказал он, – хотя в моей истории уже было столько путаницы, отступлений и головокружительных конфузов, что еще одна относительно малая перестановка не имеет значения. «Этруска» благополучно прибыла по расписанию, однако инспектора Патрика на ней не оказалось. Он вообще не пересекал океан. Причины я не знаю, я решительно ничего не понял, однако, если не предпринять что-нибудь, этот Цирюльник сойдет по трапу свободным человеком через каких-то три часа.
Доктор Фелл снова откинулся на спинку кресла и минуту так и сидел, уставившись пустым невидящим взглядом на заметки на столе.
– А! Хм, да! Передайте мне вон тот справочник с табуретки, пожалуйста. Спасибо… Вы каким поездом приехали утром? В семь пятьдесят три, Ватерлоо? Ага. В таком случае… Хм, да! Вот этот подойдет. Кстати, вы, случайно, не прихватили с собой список пассажиров лайнера?
– Прихватил. Я подумал…
– Дайте мне. – Доктор Фелл быстро пролистал страницы и нашел чью-то фамилию. Затем он принялся очень медленно скользить по строкам, держа палец на номерах кают. Когда он нашел то, что, по-видимому, искал, то сравнил с чем-то еще, но, поскольку все это происходило по другую сторону стола, Морган ничего не увидел. – Сейчас-сейчас, еще минуточку, вы уж простите старого шарлатана. Я собираюсь сделать несколько телефонных звонков. Но даже под пыткой не поделюсь с вами своими соображениями, иначе я лишу себя удовольствия мистифицировать вас. Хе! Нет ничего приятнее мистификации, мальчик мой, если только вы в состоянии это проделать… На самом деле я собираюсь телеграфировать капитану Уистлеру имя убитой женщины, заодно с некоторыми предложениями. Еще неплохая идея позвонить в отделение Скотленд-Ярда на набережной Виктории и высказать ряд других предложений. Выпейте пока пива.
Он проковылял через комнату, опираясь на трость и хихикая в предвкушении. Вернулся он, радостно потирая руки, а впереди него шла женщина с самым огромным, самым богатым подносом с ланчем, какого Моргану уже давно не приходилось видеть.
– Пюре с сосисками, – пояснил доктор Фелл, с удовольствием вдыхая ароматы. – Вот сюда, Вида… Так вот. Вернемся к вашему рассказу. В нем есть несколько моментов, которые мне хотелось бы прояснить, если только вы не против разговаривать за едой. Ваше дело, мальчик мой, – такая коробка с сюрпризами, какой мне еще ни разу не доводилось открывать. Если рассматривать каждое событие отдельно, невозможно определить, что перед тобой, водяной пистолет или заряженный автомат, пока не спустишь курок. В каком-то смысле уникальное дело, потому что некоторые самые важные улики не вполне серьезны…
– Проблема, – произнес Морган.
– Точно. Вы когда-нибудь размышляли, – пророкотал доктор Фелл, заправляя салфетку за воротник и указывая на своего гостя вилкой с явным подозрением, что тот не размышлял никогда, – о старых поговорках? О печальном состоянии дел, из-за которого старые поговорки так популярны, и их с такой легкостью цитируют, хотя эти древние банальности являют собой максимы, в которые в наши дни никто уже не верит? Сколько человек, например, в действительности считают, что «честность – лучшая политика»? В особенности если сами они честны. Сколько человек верят, что «рано в кровать, рано вставать» приносит обещанный результат? Равным образом у нас имеется афоризм, утверждающий, что в шутке содержится доля правды. Однако применение этого принципа на практике могло бы переполошить публику, оно потребовало бы гораздо больше остроумия и интеллекта, чем имеется у большинства, да и общественная жизнь сделалась бы невыносимой, если бы кто-то хоть на миг поверил, что в шутке стоит искать истину, – это было бы даже хуже, чем, например, отобедать с толпой психоаналитиков.