Он окинул шлюпочную палубу, где было шумно и многолюдно, весьма недобрым взглядом. Триумфальное шествие Уоррена к месту заточения проходило в подпалубных помещениях и окольными путями, однако новость уже разлетелась по кораблю, и в гомоне голосов проскальзывали визгливые нотки. Сонные лентяи в шезлонгах, намеревавшиеся погреться на солнышке, теперь сидели, выпрямив спины; игра в шаффлборд приостановилась, а два теннисиста, гонявшие на палубе мяч, сошлись у сетки, чтобы пошушукаться. Записная корабельная красотка – такая обязательно есть на борту – перестала сиять дежурной улыбкой и застыла, не донеся до рта сигарету; берет у нее съехал на ухо, когда она наклонилась к своим поклонникам, слушая сплетню. Она стояла на высокой платформе рядом со шлюпкой, и ее ярко-зеленый шарф развевался на фоне неба. Высоко над головами, где из трех громадных черных труб тянулись слабые струйки дыма, лайнер внезапно издал сиплое: «Ту-ту!» – словно подавая сигнал тревоги. По воздуху разнеслось приглашение на ланч. Со всех сторон слышался смех. Морган насупился.
Уистлера они застали у себя: он срывал злость на стюарде, наблюдая, как тот наводит порядок.
– Я больше не намерен это обсуждать, – заявил капитан Уистлер. – Возможно, я погорячился. Я и не отрицаю. Однако я действовал в рамках своих полномочий, и пусть этот юный пьяница или сумасшедший посидит под замком, пока я не решу, что готов его выпустить. Мы не станем о нем говорить. Вы только взгляните на мою каюту, только взгляните, а после попытайтесь доказать, что я поступил неправильно. – Он выпятил подбородок, его здоровый глаз на помятом лице сощурился, золотые позументы на рукавах заблестели, когда он уперся кулаками в бедра. Однако в целом в его манере угадывалось что-то странное, примирительное. – Ну же! – внезапно воскликнул он. – Мы здесь одни. Вам нет необходимости выгораживать вашего друга. В чем же суть этого дела?
Они слышали, как дыхание со свистом вырывается из его носа.
– Неужели это означает, – начала ошеломленная Пегги после паузы, – что вы, капитан, на самом деле не считаете Кёрта сумасшедшим? Ах вы, негодяй! После того, как вы приказали своим гнусным приспешникам тащить его волоком, – выдохнула она, – издеваться…
– Я хочу знать правду, мадам. Правду, и только. В моем положении…
– Послушайте, капитан, – произнес Морган после еще одной паузы, во время которой Уистлер стоял, стискивая зубы, – означает ли это, что стряслось что-то еще?
– С чего бы?
– О, я просто спросил… – Он быстрым взглядом окидывал каюту, выискивая подсказки, а затем он увидел. Сбоку от гардероба валялся тюк, весьма похожий на скатанные окровавленные одеяла, завернутые в простыню. – Значит, – продолжал Морган, – вы хотите сказать нам, что стюард нашел кое-что странное в каюте рядом с каютой Кёрта? То есть вошел и увидел на койке белье в пятнах крови? А потом доложил вам? Великолепно. А вот опасная бритва, которой было совершено убийство. – Он вынул бритву из кармана и положил на стол под пристальным взглядом Уистлера. – Вот теперь все в порядке. Вы всего-то навсего обвинили невиновного человека в том, что он лжец и безумец, и посадили его под замок, выставив охрану. Руководство вашего пароходства обрадуется сильнее, только если еще старый Стертон выдвинет против вас обвинение в преступной халатности, стоившей ему пятидесяти тысяч фунтов.
На самом деле Морган (сам того не желая) испытывал сострадание к старой макрели. Некий настойчивый голосок твердил ему, что во всей этой неразберихе виноваты они сами. Его доводили до исступления обстоятельства, как будто ополчившиеся против них, не давая другим поверить в то, что лично он считал чистой правдой.
– Убийство! – капитан едва не подавился этим словом. – Убийство! И у вас хватает наглости стоять здесь и толковать мне об убийстве, когда на всем лайнере не осталось ни одного человека, не прошедшего проверку? Где же жертва?.. И не пытайтесь запугивать меня тем, что подумает мое начальство. Я посадил этого юного психопата под замок за нарушение судовой дисциплины. На этом все. Нарушение судовой дисциплины, и я имею на это право. Мое слово – закон, и любой морской суд…
– С другой стороны, получится отменная история, – заметил его собеседник, – для газетной статьи. «Пылкие оправдания капитана Уистлера: „Подлый негодяй наставил на меня ружье с инсектицидом“». Это тоже приведет в восторг пароходство «Зеленая звезда». Да, еще как! Порадует глаз.
Похоже, подобная перспектива ужаснула капитана.
– Неужели нет в мире справедливости? – внезапно воскликнул он, обводя каюту невидящим взглядом. – На всем белом свете нет ни капли справедливости? Да чем я заслужил все это?