– Вы совершенно правы, капитан, – согласился Морган, задумчиво выслушав комментарии Уистлера, высказанные вполголоса. – Пожалуй, это еще слабо сказано. Однако вопросы остаются: кто, как и с какой целью?
После того как Уистлер до некоторой степени овладел собой, утирая лицо носовым платком, он слабо заулыбался. У него был вид христианина, только что претерпевавшего муки на арене и внезапно узревшего перед собой не жестокую физиономию Нерона Агенобарба, а радостного святого Петра, дирижирующего небесным духовым оркестром. Капитан расправил плечи. Его лицо едва заметно изменилось. Взяв свою расписку за изумрудного слона, он разодрал ее в мелкие клочки и выбросил. По его помятому лицу с лиловым подбитым глазом расползлась благодушная улыбка.
– Друзья мои, – произнес он, обняв за плечи Пегги и Моргана, – я не знаю, кто вернул этого паршивого слона, и мне плевать. Кто бы это ни был, он оказал такую услугу, какой Гектор Уистлер вовек не забудет. Я могу простить ему что угодно, я могу даже почти простить, – на мгновение его лицо потемнело, но только на мгновение, – это. Да, даже этот нечестный прием, подлый удар, нанесенный исподтишка. Если старому Стертону плевать… Друзья мои, следующая ночь – последняя наша ночь в океане, и накануне будет дан капитанский ужин. Друзья мои, я закачу такой ужин, какой эти синие воды не видели со времени Фрэнсиса Дрейка. Шампанское будет пузыриться на каждом столе, и все дамы придут в вечерних платьях. Кстати, это кое о чем напомнило мне, друзья. Мне кажется, заметьте – кажется, что у меня в рундуке как раз покоится бутылка «Поля Роже» урожая пятнадцатого года. Не откажите в удовольствии прямо сейчас заглянуть к старому морскому волку…
– Но погодите, капитан, – прервал Морган, – мы разрешили едва ли одну десятую наших проблем. Не больше одной десятой. Осталась такая мелочь, как убийство…
– Убийство? – переспросил радостно старый морской волк. – Какое убийство, молодой человек?
Неисповедимы пути психологии.
– Но, капитан Уистлер! – воскликнула Пегги. – Несчастная девушка… в соседней с Кёртом каюте… та жуткая бритва…
– Ах да, моя милая! – согласился капитан со снисходительным благодушием. – Да, конечно. Вы имеете в виду ваш маленький розыгрыш. Разумеется. Да. Ха-ха-ха!
– Но…
– Так вот, моя милая, – продолжал капитан, лучась доброжелательством, – послушайте меня. Ну же! Примите совет от опытного морехода, достаточно старого, чтобы годиться вам в отцы. Мне с самого начала понравилась ваша прямота, мисс Гленн, как у бизань-гика. Да-да, девочка моя, у меня могла бы быть такая дочь, как вы, если бы миссис У. не скончалась двадцать лет тому назад, упокой Господи ее прекрасную душу. Это случилось юго-западнее мыса Хаттерас, насколько я помню… Но не будем сейчас о грустном. Вот что я вам скажу, девочка. По опыту я знаю, что, когда совершается убийство, остается мертвое тело, – сообщил капитан Уистлер с железобетонной логикой. – И если кто-то умер, то уж точно не может дышать свежим воздухом у меня на палубе. Никто не пропал, никто не пожаловался, как это обычно бывает в случае убийства. А значит… ну же: пока кто-нибудь не пожалуется, я свободный человек. Только между нами, вас, часом, никто не разыграл?
– Но вы же обещали, капитан, что вы пойдете нам навстречу и поможете…
– И я сдержу слово, мисс Гленн, – заверил он сердечно, похлопывая ее по плечу. – Вы оба – и старая акулья наживка тоже, если пожелает, – можете пользоваться полной свободой на борту, задавать вопросы кому угодно, ссылаясь на мое разрешение. Если узнаете что-нибудь новенькое – ха-ха-ха! – сообщите мне… Кстати, не хотите, чтобы я выпустил того несчастного из клетки? Нет? Ладно, помните, что я предлагал. Я вам скажу, что я сделаю. Я отправлю ему корзину фруктов с наилучшими пожеланиями, а на ужин – каплуна, приготовленного по особому рецепту. Как вам? Ну а потом, когда послезавтра мы прибудем в Англию, выясним, как попасть на прием к лучшему специалисту по мозгам в Лондоне…
Он умолк.
– Да, это напоминает нам о докторе Кайле, верно? – согласился Морган, ухватившись за подвернувшуюся возможность. – Не сказать, что я верю, будто он и есть Слепой Цирюльник, однако тут приходит на ум радиограмма от комиссара полиции, и остается еще факт – не важно, верите вы в это или нет, – что на борту находится опасный преступник.
– Гм! – вырвалось у Уистлера. – Гм! Вероятно. В любом случае мне приказано ничего не предпринимать, не так ли; вдруг все же произошла ошибка, а? И чем больше я размышляю на эту тему – чтоб мне пойти ко дну! – выпалил он, вдохновляясь, – тем больше уверен, что ошибка действительно произошла. Почему? Я вам объясню. Потому что опасные преступники не крадут драгоценность стоимостью в пятьдесят тысяч фунтов, чтобы затем ее вернуть, разве нет? Чтоб мне пойти ко дну! Знаете, если бы Стертон не заверил меня, что изумруд вернулся, пока юный Уоррен сидел в карцере… что ж, я бы решил, что это очередная его безумная выходка. Но я понимаю, что это не мог быть юный Уоррен…