Он снова заржал как конь. Морган, у которого забрезжила надежда, что удастся спастись от безумного плана Пегги, подхватил:
– Послушайте, Бермондси. Насчет тех двух грабителей, сильно вы их обоих отделали?
Кошмар самодовольно улыбнулся. Закатив глаза, он сосчитал несколько воображаемых звездочек и фыркнул.
– Порядочно, – понял Морган.
– Вусмерть, – сказал Кошмар.
– Они вас видели? В смысле, они вас узнают, если увидят?
– Ого! – сказал Кошмар. – Только не они! Там же темно было. Мне даже пришлось чиркнуть спичкой, чтобы снять с них часы. Хо-хо-хо!
– Бермондси, – с воодушевлением произнес Уоррен, пока их новый знакомый тупо таращился на его костюм, – я хочу пожать вам руку. И еще я хочу предложить вам шампанского… О чем задумался, Хэнк?
Морган принялся в волнении топтаться на месте. Он взял часы, чтобы рассмотреть их. Затем положил обратно на кушетку вместе с изумрудным слоном.
– Если моя идея сработает, – произнес он, расхаживая по каюте, – тогда не придется лежать под кучей марионеток и двое суток прикидываться ветошью. И отправляться в карцер никому не придется, кроме разве что Кёрта…
– Вот здорово! – сказал Уоррен. – Просто великолепно! Знаете, что я вам скажу, я даже поклянусь: я не вернусь в этот проклятый трюм, что бы ни случилось! Ясно вам? Более того…
– Помолчи, ладно? И послушай! Тебе нужно будет туда вернуться не дольше чем на час. Главное, капитан Уистлер не подозревает, что ты удрал из карцера, так ведь? Именно. А теперь не перебивай. Значит, что мы имеем? В лице Бермондси мы имеем свидетеля, который сможет убедительно показать, что мы не крали из каюты Кайла этот изумруд, наоборот, возвращали его, заодно с документами Кайла. Нашему свидетелю нет необходимости упоминать о Кёрте, который вынес все это оттуда. И тогда…
– Эй, на палубе! – возмущенно прервал Вальвик. – Шёрт! Вы же не собираетесь прямо сейчас идти к крабу, а?
– Да дослушайте же! Вот каким образом следует поступить. Пегги возьмет бумажники, часы и все остальное, включая этот изумруд. Она отправится к Уистлеру и скажет: «Капитан, знаете, что сделали те двое, кого вы считаете ворами? Они спасли вашу шкуру и спасли изумруд, когда его едва не украли во второй раз». Затем она расскажет историю, как, проходя мимо, мы со шкипером увидели таинственного незнакомца в маске…
– Бред сивой кобылы! – решительно вмешался Уоррен. – Да ты пьян.
Морган поумерил пыл:
– Ладно, в таком случае обойдемся без маски. Мы увидели, как этот чужак выбирается из каюты Кайла, нагруженный бумагами Кайла и изумрудом. Мы набросились на него, и, хотя он сбежал, не дав нам возможности установить его личность, мы вернули все украденное… – Раздались протестующие возгласы, и Морган окинул всех насмешливым взглядом. – На самом деле вы возражаете только потому, что вам очень хочется прятаться среди марионеток и участвовать в этом проклятом представлении, угадал? Разве не так?
– Да, йа понимаю, – упрямо не желал сдаваться Вальвик, – но как же эти двое побитых?
– Так это же входит в план. Ведь даже старый Уистлер не поверит, что это мы украли у него часы и запонки. Очень хорошо. Мы признаем, что оказались в затруднительном положении и действовали поспешно, когда столкнулись с ним. Однако наш таинственный негодяй, который вечно наготове, наблюдал за каютой и, решив, что Уистлер забрал у нас изумруд, напал на него. Вооруженный бутылкой – это версия самого Уистлера, не забывайте, и он вынужден придерживаться ее, не важно, верит он сам в это или нет, – негодяй уложил капитана и старпома да еще и ограбил их…
Морган умолк, признавая, что даже ему версия кажется неубедительной; но все равно их план был еще хуже. Выбор из двух зол вполне в духе Мефистофеля, однако план Моргана хотя бы как-то мог обуздать невообразимый гнев капитана Уистлера. Уоррен хмыкнул.
– А потом вы с Вальвиком снова, как я понимаю, напали на негодяя? – уточнил он. – Хэнк, это же чепуха. Ты меня удивляешь.
– Нет! Ты не понимаешь. Негодяй, едва стоявший на ногах после могучих ударов капитана Уистлера, кое-как выбрался из каюты. Мы же, привлеченные шумом, вернулись. И вот тут обнаружили все награбленное. Сначала мы не осмелились вернуть все Уистлеру, понимая, что` он о нас подумает. Однако Пегги, уверенная, что нам нечего бояться после нашего благородного поступка, нас убедила…