- Я нет, я не околдовывал его, и вовсе не колдун я, даже и не маг. Тебе же я говорил, путешественник я. - Не ври мне, не ты ли звездой из своей палки стрелял, что белый день наступил, а? Что ты на это скажешь. - Ну, скажу сразу ещё раз, я не колдун, и я не из всех тех, кто их знает. Это правда. А вот как ты выразился, стрельнул из палки звездой, так это просто фокус такой, это всё что этот посох может. Звездой в небо и больше от него никакого проку. Я так диких зверей пугаю. И вообще колдовства я противник, не по духу оно мене. Я в него булыжником бросил, да-таки солидным, да ещё и по чердаку попал, вот он и окосел. Как раз, когда ты его рубанул. Ну ты чего и вправду ничего не видел?
Тарас, немного приходя в себя стал внимательно оглядывать трупы нападающих. Во что они одеты, какое оружия носили, какие обереги, богам каким молились. Тем самим, пытаясь понять, кто они, откуда пришли, цели у никакие были. Осматривая труп только что убитого противника Тарас начал размышлять в слух. - Одеты они были хорошо, даже слишком для этих мест. Это точно не разбойники. Да и разбойники, забросали нас стрелами, даже не вступая в ближний бой. Но они подкрались и наблюдали, может контрабандисты, случайно на нас наткнулись, и ждали ночи, чтобы нас поубивать и разграбить. В пол голоса говорил Тарас, рассматривая тело. Но в один миг посмотрел на Матвея и сказал, как бы между слов: - И пока я на забыл, объяснишь мне ещё раз, откуда ты здесь появился. Ошарашенный Матвей, было открыл рот, чтобы в очередной раз объяснить Тарасу, как он опять перестал его воспринимать, и начал что-то бормотать себе под нос. - Они больше смахивают на регулярных солдат какой-то армии. Уж слишком дорого одеты. И кольчуга и некоторых имеется, и оружия не из плохой стали. А вот чего нет, так это знаков отличия. Они их не имели. С оружия, у них были только короткие мечи, и кинжалы, это говорило, что это либо лазутчики, либо разведчики. Если, конечно, они входили в войска. - Вот надо, било на таких дезертиров да попасть? Надо иметь уж такую-то удачу. Сказал тихо Тарас, осматриваясь по сторонам. Пошёл по собирать свои топоры, разбросанные по всему полю. Это только в сказках да в историях, бравый воин не подымет свой топор, или копье, иль свою стрелу, с острым наконечником не вытащит из глазницы противника. Пойдет с высоко поднятой головой, как и него, это добро. Да не его это, это уже умершего. Но и жизнь не сказка. - Эх захотели, наверное, ограбить нас, но видать не на тех напали, ты как думаешь. Спросил Матвей, по-ребячески шагая возле Тараса. И кстати, Тарас ты что-то узнал от него, зачем они пришли в этот мир, чего от нас хотели, тебе хоть что-то поведал тот угрюмый, которого я зашиб камнем? Спросил Матвей. - Нет, ничего толкового мне не поведал. Сказал Тарас, угрожал только "Хана! " говорит хана вам тут всем. Но сил видать не расщипал, и я ему "Хану" заделал, не без твоей помощи, конечно.
Тем временем Тарас с Матвеем подошли к телу, которое первое пало в этой схватки от удачно прилетевшего топора. Тараса забирал топор, и посмотрел на тело. Череп убитого держался в куче только, потому что был в шлеме, и это хоть как-то держало его голову. Она была похожа на разбитое сырое яйцо, с вытекающим из него желтком. И то, что назвали белком, растекалось возле головы. Вдруг тело зашевелилось: руки и ноги начали, биться в предсмертных конвульсиях исполняя свой последний, но страшный танец смерти. Бедолага что-то хрипел. Он был уже почти мертв, и кашлял кровью таки, уже одной ногой находятся по ту сторону жизни, чего же он ждал? Чего не уходил? Что его держало. Из последних сил он начал выдавливать из себя слова, которые прерывал кровавый кашель. - Хан Хан, вас достанет, кех-кехе, из рта полились темные, кровавые сгустки. Он вас найдет, и спалит, весь ваш род, за то, что вы напали на его разведчиков он всех вас и вашу родню. Раздался хруст ломающихся хрящей. Не дав договорить последние слово, Тарас передавил горло противника своим сапогом и дав тем самым уйти в царство теней павшего противника. - Родню ещё мне будет марать своим поганым языком. Сказал Тарас. Опирая сапог об тело битого, стараясь оттереть свежую кровь.