Слабыми были все. Тарас не в коем времени не сомневался, и отдавал приказы, кому и как и что делать. - Мы должны все выжить и Корчу мы сначала, с наново построим. Ещё увидите, мы встанем с пепла ясною жар-птицей, и будет люд, к нам приезжать, дома построил крепкие. И стены возведём вокруг села. Тарас и сам не верил, что говорил. Но он говорил будто не для этой горсти людей. А уверял Лёшку, чтобы тот не плакал и не переживал по пустякам. Может и кто рождается ситным человеком, я таких ещё не встречал.
У Тараса не было другого выбора, как только стать лидером, как повести за собой, и не дать упасть духом всех остальных. В то время он передал Лёшку женщина, чтобы они за ним смотрели и воспитывали. У него с того момента не было одной родни, отца или матери. Остаток выжавшего села стал ему и матерью и отцом. Он был не один таким, чих родителей убили, иль сожгли заживо. Выживших детей немного было, и редко кто имел кого-то живых из родичей. В основном детей спасали также как Тарас Лёшку. Драли в охапку и бежали, тогда было неважно чей он. Никто не хотел видеть детскую кровь и их трупы. Сколько времени прошло Тарас и не помнил. Но настало то утро, то ужасное утро, когда все вернулись, к своему сгоревшему селу. Бабьё орало и билось в истерике, мужья падали на колени и рыдало. Тела разбросаны по остаткам улиц. Уже полу засохшие полу разложившийся. И это не просто тела, а это любимые люди, роднее человеке.
Гул стоял страшный и вонь, вонь была такой, что не можно было устоять чтобы не вывернутся на изнанку. Что через один все и делали. Ужасней картины невозможно представить. Чёрные остатки обгоревших домов, возле них кто, блюет кто рыдает в настоявшей истерике, требуя тут то же, похоронить его родича. Тарас в тот миг пожалел, что привел их сюда, но и не привести тоже было-бы неправильно.
Мертвых нужно похоронить, по всем правилам. Но такого крика, плача и женского визга, не ожидал встретить, и тем болей не мог перенести такое. Тарас вёдер у женщины Лёшку, которая стояла на коленях над своим убитым мужем. И только от цепенящего ужаса, сковавшие руки не бросила мальца на землю. Отошёл в сторонку кабы питаясь отгородить от него, всю ту беду и горе что сейчас происходит вокруг него.
Поднял мальца перед собой. И сказал ему, глядя в ещё не понимающие глаз. - Ты мне не сын, и не родной! Но я тебя в беде не оставлю, я любил твою мать. И видать самими богами была мне выбрана такая участь, тебя беречь. Ты все, что у меня осталось дорогого в этой жизни в этом мире. И я тебя в обиде не оставлю. Я обещаю.
*** - Все вновь повторяется, сказал себе Тарас. Отходя от дурных воспоминаний. Нужно не теряя времени бежать, брать Лёшку, и бежать. - Если верить Матвею, а причин ему не доверять, у меня пока нет, то скоро по нас придут, может войско может отряд, но знаю точно, что удачей и фокусами тут уже не спастись. Про себя прошептал Тарас кабы наставляя сам себя, как и что ему делать. Я давал обещания матери этого мальца, и я буду держать его, пока ещё могу дышать.
Тарас со всех ног побежал назад к Лёшки и Матвею. Уже, подбежав к недавнем устроенному лагерю, Тарас увидел, что над койкой Лёшки стоит Матвей, и что-то ищет в сумке бормоча себе что-то под нос, не замечая подходящего в впритык Тараса. - Ты чего его ещё не разбудил малого, и чего ты там копаешься? Нам нужно срочно бежать отсюда, куда ни знаю, но бежать. Если ты поведал мне правду, то Харя или как его там. Тот Хана, войска его уже совсем близко. И ты им указал, куда нужно двигается дальше своими фокусами. Почти не останавливаясь, выпалил Тарас.
Давай вставай. Хотел пнуть Тарас малого ногой, чтоб тот перестал дремать. Но Матвей своим посохом остановил ногу Тараса. - Ты чего это? Спросил в непонимание Тарас. У нас времени нет, нужно срочно отсюда бежать. - Не нужно этого делать, это ему не поможет, молвил Матвей. Зло поглядел на Тараса, а Тарас на него. - Он сейчас не может проснуться. - Я его уже пробивал будить, и ничего не получилось. У него сильный жар, полагаю он подхватил какие-то инфекцию, вон посмотри на его руку. Тарас начал вглядится в темноту пытаюсь разглядеть Лёшку, и понять, что с ни не так. Матвей продолжал. - Какой-то цвет не естественный. Ведёшь как потемнела его ладонь, тёмная какая-то ещё немного и не коричневого цвета будет. Я точно не скажу, может и орехи он этой рукой растирал. Но все еже не доброе у меня чувство, не просыпается он, как я его не пытался пробудить. Думаю, заразу какую-то подхватил. Я руку по плечо перемотал верёвкой, туда инфекция не должна добраться, по крайней мере так быстро. Заверил Матвей, а если все же это зараза какая-то, то она идет от ладони его, но при таком свете я ничего не смог увидеть.