- Ну и жарко сегодня. Обратился Лёшка к Чернку. - Солнце так и хочет нас с тобой сегодня зажарить, пойдем вон туда, показывая рукой в сторону леса. Там есть родник с ледяной водой, там и немного остынем. И они весело побежали, Лёшка себя чувствовал по-настоящему счастливым. Бежать на перегонки с лучшим другом, дурачась и кувыркаясь.
Забежали под густую чащу, отдышавшийся малёхонько, и напившийся холодной родниковой воды. Лёшка, лежа на траве для себя с ужасом понял, что он не помнит, чтоб он выгонял овец, дорогу на пастбище как дошел и - О привет сынок, так ты тоже решил водички попить у родника, да сегодня выдался жаркий денёк, тебе голову не напекло?
Отец появился, с другой стороны ручья. Ка кто неожиданно словно стоял там всё это время.
Черенок встал в боевую стойку и тихо рычал. Отец продолжал. - Сегодня мать готовит праздничный ужин, так что ты сильно не задерживайся. И ещё сестра принесёт тебе поесть, и мазь, чтобы у тебя перестало болеть плечо, которое ты вчера умудрился прибить, играя с этим псом. Ох, не доведет до добра то, как ты с ним носишся. Ну, бувай, до вечера. Увидимся за ужином. Уже уходя, прокричал отец.
- Я прибил плечо? Сам себя спросил Лёшка, и в туже минуту лёгкое покалывание переходящие в боль, прошлось по всей руке, но в плече зажгло особенно неприятно.
- Странно, как же я об таком забыл и не вспоминал весь день. Эх нужно меньше бывать на солнце. Лёшка лежал на полянке обняв Черенка и почти дрелям теребил за ухом своего верного друга. Слушал шум деревьев, как листочки, шелестя от ветра, выдают, спокойную музыку леса. Уже почти засыпая ему начало казаться, что листва ему что то шепчет, что то поет.
- Ложь ложь ложь. Лёшка сам себе улыбнулся, думая смешно, бывает и такое померещится. - Об-ма-нннн! С грохотом качнулся старый дуб, издавая не просто звук, а четко различаемые слова. Лёшка в раз поднялся, по спине пробежали мурашки. И он начал всматриваться и прислушиваться, но никаких звуков больше не было. Нет, не то чтобы различимый голосов не было, но и звуков тоже не было, была полная, гробовая тишина.
- Привет братик! Знакомый пронзительный голос, чуть писклявый голос нарушило эту жуткую тишину. Лёшка аж подпрыгнул, от неожиданности. А пёс начал рычать в сторону внезапного голоса. - Ты чего здесь сидишь, и чего на меня твоя псина пасть скалит, какой то дурной она сделалась. - Все нормально с ним, не дурной он, Черенок а ну успокойся. Рявкнул Лёшка.
Сестра продолжала. - И кличку придумал непонятную какая то дурацкая она. Так что ты здесь сидишь? - Так говорю, слушаю Я. Лес как будто говорил что то, и в миг наступила дикая тишина, странно это как то.
Сестрица посмотрела зло по сторонам, на деревья и говорит. - Лес остаётся лесом, и то и может шуметь и скрипеть, а в основном помалкивает, понятно. - Это ты к кому говорила, ой да про что ты. Жара сегодня сумасшедшая, ты по меньше под солнцем гуляй. А то вдруг, землю начнешь слышать.
Вновь оглядела все вокруг. - Так чего я все же пришла, обед я тебе принесла, мамка уже печь топит, твоё любимое блюдо будет готовить, так что ты долго не задерживайся. Давай свою руку я тебе мазью помажу, и тебе сразу станет легче. Достает из кармашка баночку с какой то жидкостью, цвета рыжей глины. - Закатывай рукав, сейчас я помажу тебе руку, и тебе будет лучше, боль утихнет. Лёшка закатал рукав, ожидая лечебной процедуры. Как Черенок начал лаять в выть, не находя себе места.
- Дружище успокойся меня никто не обижает, а запах от этой мази такой, ну лечебная же, по-другому не бывает, лекарство всегда горькое. Только яд всегда сладок.
Сестрица криво улыбнулась. - Сейчас ты полежи пару минут не выходи на солнце пусть впитается мазь. Может сказать отцу чтоб удавил проклятую псину. Как бы про себя сказала Сестрица. - Что ты сказала? - Не не нечего, о своём задумалась не бери в голову.
Начала накладывать мазь, и по руке пошёл холод, и веки стали закрываться. - Почему ты закрылся от нас братик? Мы же семья, почему не пускаешь нас в свое сердце. Уже обрывками слышал Лешка, проваливаясь в дремоту...
- О боже мой наконец то ты вернулся, а то мы уже тебя заждались. Громким грубым голосом сказал отец, держа тонкую улыбку на устах. Овцы уже давно в стойла пришли, а тебя всё нет и нет. Опять со своим псиной непутевой заигрался, наверное. Кстати, где она. Лёшку прошибла ледяная дрожь от макушки, до пальцев на ногах. Он точно знал то, что только что лежал у ручья и тихо, засыпал от чего то, но чего? И вот сестра мазала какими-то лекарством ему руку, и был ясный погожий день. А сейчас на дворе давно уже ночь, он стоит во дворе, и отец какой то странный не ругает. Да не ругает, за то что оставил овец без присмотра, и они сами добрались домой.