Эта тварь своей деревянной колодой-ногой прижала руку, в которой находился меч. Лёшка закричал от тупой боли, рука вжалась в землю. Это единственное что спасло руку от того, чтобы её не раздавили, и не раздробили кость. Было бы это на втоптанной тропике или каменной дороге. С рукой он уже бы попрощался. И боль бы была бы, страшной, сердце остановилось бы от такого.
Рука была цела, но крепко прижата к земле, даже пальцами не пошевелить. Попытка приносила только боль, сухожилия пережаты, мышцы никак не надуть. Он лежал в безысходности отбивается он не мог, убежать тоже. Осталось только ждать, когда его эти твари прикончат. - Ну чего же ты давай! Заорал Лёшка. -Убей меня. - Но его отец, не то чудовище, которое выдавало себя за отца. Только криво улыбалось и смотрело на него, рука у него уже стала почти как прежней.
Нет Лёшка не был храбрецом, который может с поднятой головой смотреть смерти прямо в глаза. Нет, наоборот он был трусом, но с каждым мгновением, на него находил страх, и отчаяние. Он не хотел умирать совсем, не хотел. Но он хотел перестать боятся. Страх своими липкими щупальцами, вынимал из него все человеческое. Ещё, кажется, миг, и он потеряет свое лицо, и будет как червь извиваться, пытаясь оторвать свою руку. - В, лессс! Пронеслось опять над головой раскат грома. - Никуда он уже не пойдет он уже мой. Я все ровно проникну в его сердце сказала тварь. Он неспешно поднял длинный нож и подошел к юнцу, пританцовывая и наслаждаясь его страхом.
- Какой же ты всё-таки глупый человечек. Лёшка от предчувствия неминуемой кончины просто крепко зажмурил глаза, хотел в последнюю секунду вспомнить что-то доброе, приятное, и светлое, что было в его не долгой жизни. Наступила такая тишина что ему показалось он уже умер, все краски за блекли. Но вдруг в груди запекло тихим жаром, жар стал раскалятся, и он вспомнил то, что не должен был забывать. Того, кого он любил всем сердцем. Как только он в своей голове это узрел. Что-то дёрнулось у него в груди. И Лёшка, вспомнив и закричал последним, как ему казалось криком, криком о помощи.
- Черенок! И мир вдруг снова стал ярким, и светлым. В грудь чем-то ударило, и раздался чудовищный рык. Рука Лёшки освободилась от деревянных оков, и он быстро подскочил на ноги, растирая сопли и глаза и увидел лежащею колоду в платьях неуклюже пытающейся подняться. А возле этого чудовища, увидел своего настоящего истинного друга, его черного лохматого Черенка. Пользуясь моментом, Лёшка поменялся в лице и тихо в пол голоса сказал своему клинку.
- Кушать подано вампир. Одним махом отрубил обе ноги чудовищу, которого ещё не так давно кликал папою. Оно даже не понял почему не может шагнуть, упал на бок, с ошалелыми глазами. - Не может быть какого, ты же уже почти мертв. Пробормотал упавший на землю. Глядя в глаза противнику с холодным лицом, сказал Лёшка.
- Мамка... Мамка в поле ты говорил мне! Так мамка моя умерла давно. И никто не смеет марать её память, своими гнусными фокусами. Лёшка в прыжке нанес сокрушающий удар, по шее чудовищу. И враз отсёк голову ему на потеху своему клинку, и как не страшно это звучало бы, и себе на потеху. И словно стрелой в сердце вспомнилось Лёшке.
- Как я мог забыть? Он же догонял Тараса, чуть не погиб от непонятного дерева, и как он рубил дерево и ложился спать возле леса. - Отца я своего я никогда не знал. Сказал он сам себе. - И сестры у меня тоже не было вовсе. - Кто эти твари? Что за наваждение? - Мамка мертва, и другого быть не может, оттуда не возвращаются.
Повторил он и рубанул, небрежно полено, то, что пыталось выдать себя за Евдокию его матерь. Клинок з жадности впитывал в себя жидкость, что была в этих тварей вместо крови, от чего начинал пульсировать и лезвия горела все ярче. К твари что была ему отцом мало не мало, чуть не год, он даже не захотел подходить. Он знал, что оно мертво, просто знал и все тут.
Лёшка как-то робко подошел к своему другу, погладил его по шерсти, даже не зная, как правильно подойти и что сказать. Он просто упал на колени залился слезами и крепко обнял его.
- Извини, я не знаю, как так получилось, почему я об тебе не вспомнил, почему я тебя забыл. Ты молодец ты спас мою жизнь, я тебя люблю, без тебя я бы пропал. Пёс посмотрел на него и начал слизывать слёзы что стекали по его щекам. Черенок изменился он стал почти в двое больше, и уже походил не на пса, а на великого волка, на нём можно было уже ехать верхом. Как из сказаний об горных народах, которые приручили волков и сделали их ездовыми.
Лёшка выпрямился, вытер мокрые глаза рукавом рубахи, посмотрев в чёрные глаза Черенка. - Будем двигается в лес, не знаю, что нас там ожидает, но небо так сказало, или прогрохотало. И этому уроду что уже валяется мертвым это совсем не понравилось. Враг нашего врага наш друг.