Ты, о чем? Не понимающе спросил Матвей. - Эх за ними пришли пару человек, даже не настоящих воина. А по стопам уже бежит больше народа. И не думаю, что они наши забытые вещи спешат нам вернуть. И чую что не ровня мы им, хоть с палкой хоть с… - Я понял Тарас, ты пойми я хотел, как лучше. - Знаю Матвей от того и ещё больше тошно становится. - Давай немного передоенном за тем бугром, малец ты знаешь не очень-то лёгкий там и посмотрим, как он себя чествует, не помер не дай бог. Сказал Тарас.
Тарас и Матвей поднялись на холмик и спустились на небольшую чистую местность больше походило на извилистую дорогу без кустов и деревьев. - Тут и отдохнем. Сказал Тарас, бережно кладя бессознательное тело Лёшки. - Матвей? Ты как своим нюхом чуешь ворога, идущего у нас по пятам? - Нет ничего не чую. Вдыхая своим носом все запахи, которые мог учуять. - Но я что-то чую, и здесь по всюду эти запахи. Не знаю вроде запах змей каких-то или удавов, или собак жёлтых. Все смешано, наверное, где-то их логово нужно смотреть в оба кабы не наступить на этих гадов. Я не про собак если ты понял. Но есть ещё вариант. Глухо про себя сказал Матвей. - Есть и то, что я никогда видел и не нюхал, но все-же думаю, что это все же змеи. - Ну главное, что за нами нет погони и нет людей, для меня сейчас это главное, а вдруг червяки наземные на нас нападут, я думаю мы с ними как-то договоримся. Сказал Тарас.
Они начали уложили Лёшу по удобней, проверяя как он себя чувствует. Чувствовал он себя также, жар окутал его тело. Рука начала багроветь у плеча, а от локтя к пальцам была светло серая. - Эх Лёшка, не могу я тебя так потерять, но не твоя это судьба, не твоя. Думал Тарас, утирая его тело прохладной водой что у них была. - Матвей ты можешь что-то от жара сварганить, а то с малым все худо, так и не приходит в сознание. И ещё эта его рука какого-то непонятного цвета. А может отсечём её и выкинем эту заразу с него, без руки, но живой. А когда он придёт в себя скажем что так и было, он поверит, да если ещё ты подтвердишь. Тарас уже входил в истерику от того, что Лёшка был на грани смерти.
- Не знаю Тарас. Сухо заговорил Матвей. - Шутить вздумал ты в такой момент, иль больной на всю свою макушку. Но скажу точно от ампутации он потеряет столько крови что не только сам умрет, а и всех мясных жителей на пир позовёт, кто любит такое дело. Недолго думая, Тарас закричал.
- Матвей! ты сможешь что-то сварганить, чтоб мальцу стало легче? - Да я, конечно, попробую, не говорю, что у меня что-то получатся, он что-то все же я и умею лечить а тем болей здаравнечать. Но ты знаешь, Тарас, у многих людей я побывал да чего-то я таки умею. По клочку та нитки, да какой-то клубок всё-таки сумел смотать из знаний, чего-то я таки умею. Боюсь ли получится, но выбора у нас не много.
Матвей полез в свою сумку и начал принюхиваться к разным травам да грибам, выискивая что-то нужное. - А ты сам то где воевал? Занимаясь своим делом, спросил Тарас. - Вижу топор ты держишь не как лесоруб, и не плохо можешь его метнуть. - Нет ну ты знаешь, как лесорубы или охотники с топором орудуют. Грубо ответил Тарас? Матвей замялся. - Не знаешь, вот и не выдумывай. - Не, а все-таки? - Лучше посмотри, как там малой. А я пока костер разведу, и приведу себя в порядок, а то весь в засохшей крови страшный как не знаю кто. Тарас начал вытирать лицо подёнкой травой, и кустарниками, лицо от этого становилось бледно зальное, но все же не красно черное. Что и черта испугает. Не то что Лешку, который только отойдет от лихорадки.
- Только бы не гангрена, он ещё так молод. Про себя молился Тарас. Матвей осматривал Лёшку и что ото рылся у себя в сумке. Тарас тем временем развёл костер.
- Лёшка в таком же состоянии, ему плохо, но зараза перестала продвигается дальше. Эмитированный жгут принес свою пользу. - Какой жгут? Переспросил Тарас. - Какая тебе разница какой, главное, что как-то он помог. и Лёшка не умрет сегодня.
- А, завтра? Тупо спросил Тарас. - А, завтра мы будем живы, и его как-то з собой затащим в жизнь. Ему сейчас нужен покой, пускай полежит не го же чтобы его дух по всей чаще его искал. - Чей дух? В недоумении спросил Тарас, вы тараща глаза.
- Да не чей. Поговорка такая есть, уже не помню у кого я услышал. Да и детская она, не правда то, брехня, чтоб малых детей запугать чем-то. - Ясно, извини, я какой-то сам ни свой. Ведать малый меня подкосил. Вернее, забота об его жизнь. Не умею себя беречь, но за этого малого. Я, не знаю, что и сказать. Да чего тут говорить убью любого, и сам живота не пожалею. Неожиданно сам для себя выпалил Тарас. И улыбка про скользила у него на губах, добрая такая. Тарас улыбался от того, что сумел себе признается, что похоронил ещё давно. Что в правду любит он его как сына. Но времена наложили свой штамп.