Матвей в месте с Тарасом осмотрел Лёшку, вроде нечего не сломано, и он ещё дышит, только долго ли ему осталось. - Тарас мы кажется в самом центре леса, ты здесь уже раньше бывал? - Нет никто специально так глубоко в лес не заходит. По крайне мере я не видел, чтоб кто-то на моей памяти выбирался из этих мест. Ну радует, что мы точно оторвались от тех головорезов, и не чести той, что за нами неслась. - Чтобы попытается выйти живыми из этого леса нам нужно двигается впёрт. - Ты прав Тарас, чтобы от сюда выбраться нужно идти вперёд. Но не думаю, что именно сейчас мы сможем куда-то уйти, уже вечереет и в лесу скоро станет совсем темно. Думаю, нужно нам здесь отдохнуть, и набраться сил. Если получится может что-то и поедим. Ты вообще, когда в последний раз спал? Спросил Матвей. - Уже не помню, наверное, ещё перед охотой. И тут опять с щемила сердце Тарасу за его родную деревню.
- Придётся нам поголодать, я сейчас ничего не смогу поймать, или подстрелить, стрелковое оружие мы давно растеряли. Как и какие-то припасы. И с оружия остался только один топор и то метательный, а ним дичь вряд ли подобьёшь, да ещё непонятно какие здесь водятся мороки, может только и жуют охотников на завтрак. Сейчас лучше не лежать ниже травы и тише листвы. - Тут сложно не согласится. Подтвердил Матвей. - Тарас, робко проговорил Матвей, кабы стесняясь своего голоса. Есть у этого посоха ещё один секрет, он не только светом в небо умеет плевать. Понимаешь, опять запнулся Матвей. Это получается не всегда и время должно пройти какое-то, не знаю я в этом не силен, но я думаю сейчас попробую. - Ты чего там мямлишь себе под нос, ты что задумал то? -Если получится сам всё увидишь. А если нет, то не обессудь. Матвей обнял свой посох, прижался к нему так крепко и нежно как к любимой женщине. И говорит так нежно и ласково. - Я тебя опять хочу попросить, об одном одолжение, понимаешь я, я.
Я жрать хочу! Тарас аж дёрнулся от неожиданного крика. Матвей повел посохом по земле, раз второй, и на третий, на земле вдруг стало падать что-то.
- О боги этаже мясо, хлеб, молоко. На земле появилась белая скатерть, а на ней: запечённое мясо покрыто коркой специй, утка, зажаренная на вертеле, мочение яблоки, копчики жареные, три буханки хлеба, и кувшин молока. - Как ты это сделал? Завопил Тарас, ты что это наделал. Не веря своим глазам, судорожно донимал он Матвея.
- Это не я а он - показывая на посох. - Иногда в него можно выпросить что-то поесть, но дает он нечасто, я бы сказал даже очень редко. И то бывало то какого-то ящера подаст, то ежей жареных. Не знаю, как он работает, но, бывало, выручал. Ты давай налетай у нас есть минут двадцать потом всё исчезнет, растает в воздухе. Тарас решил не донимать, Матвея расспросами, что да как, иль он колдун, может маг, иль кощей лихой. Он ужасно, смертельно устал и был голодным. - Разговоры оставим на потом, если у нас ещё останется потом. И они как сговаривались, накинулись на пищу начали с жадностью все поглощать. Ломали большого селезня, он з хрустом и брызгами сока заливал локти жиром, рвали белый хлеб и впивались зубами в горячее запечённое мясо. Ели быстро со звериным напором.
Когда уже набили свои животы, и уже медленно поглощали пищу, она начала растворятся в воздухе вместе со скатертью, таить словно туман. На это они смотрели уже сыто и довольно, да хоть вместо скатерти появилась бы нимфа лесная и начала танцевать. От тяжести в желудке голова не хотела ничего думать и соображать, а принимала все как есть.
- Благодарю Матвей за такой пир, плохо только что собой нельзя чего-то оставить. - Да есть такой минус. Ты давай обнюхай тут местность, может чего учуешь? - Матвей вдохнул воздух вокруг, закрывая глаза и с довольной улыбкой произнес. - Нет ничего кроме запаха трав, лес готовится ко сну. - Матвей слушай, давно тебя хотел спросить, а откуда у тебя такой нюх? Может ты и в собаку можешь превращается, скажем по желанию или в полную луну? Я слышал об таких полу-людей полу-собак. То ты смотри я и с испугу зашибу и разбирается не буду ты это или изменений ты.
- Нет Тарас успокойся я не оборотень, и в никого не превращаюсь. И к твоему пониманию, оборотни, те, кого ты мне как мог описал, не в собак превращаются, а в волков, и довольно крупных.
А нюх у меня з самого детства такой сильный. Он в детстве мне много мороки принёс и страданий. Знаешь, когда случайно за нюхаешь компасную кучу или выгребную яму, а моему носу оказывается этого мало, и сразу чуешь все выгребные ямы поселка. И это, к примеру, когда только проснулся, рано утром. Со временем я научился управлять своим обонянием, и уже внюхивался тогда, когда мне это было мне нужно.