— Ну нет, подруга! Сначала мне всё объяснят, а потом уж и вам частности будут. Ну? Что случилось? Из-за чего эти шмакодявки здесь собрались и нас вызвали?
Ирина с трудом удержалась от гневной отповеди дерзкой хранительнице, что не все здесь совсем уж не опытные волхвы. Что уж говорить об остальных! Ярослав потемнел от возмущения, когда до него дошло, кого хранительница-малолетка называет шмакодявками. Но Григорий поднял руку, призывая всех сдерживаться, и сказал:
— Влада, Демьян украл тетрадь деда. Тратит силы напропалую. И подходит к грани безумства. Город охвачен последствиями того, как он применяет силы. Старших, которые хотели его остановить, он сковал болотом в подвале дедовского дома. Туда мы сейчас и направимся, чтобы выручить их. Это первое, что делаем. Дальше смотрим по обстановке.
Хранители всегда отличались быстрой реакцией — и не только в действии, но и в соображении. Влада скептически оглядела сердитых молодых волхвов и ухмыльнулась.
— И как мы туда направимся? Где я нахожусь вообще?
— Ты лежала здесь, в больнице, на обследовании, — терпеливо сказал Григорий. — Ты столкнулась с Демьяном, когда он хотел использовать на тебе «заклятие раба». Но пробудил твою защиту — первую личность, из прошлого. Та тебя и заблокировала от его подчиняющего взгляда. Так вот… Наши машины оставлены во дворе дома, который отсюда довольно далеко. Но иначе никак: в городе дорожное движение заморожено.
— У-у… топать ножками, да? — Влада задумалась ненадолго и кивнула — то ли себе на свои мысли, то ли всем, соглашаясь на поход. — Эй, Рада, а ты как тут?
Ирина, и так чувствовавшая себя не в своей тарелке, неловко сказала:
— Нашла бабушкину тетрадь.
— Ясно. Слушайте, а пошамать ни у кого не найдётся? Не знаю, чем кормили в больнице, но впечатление, что слона сожру — и то мало будет.
— Дойдём до машин — там будет тебе чем червячка заморить, — пообещал Григорий, а Леонид довольно ухмыльнулся: уходя из кафе, они не только забрали с собой всё, что только оставалось на столе (оставалось, откровенно говоря, мало), но ещё и в буфете кафе отдельно закупили кое-что на вынос.
— Тогда пошагали, — скомандовала Влада, беря под руку Ирину. — Вы впереди. Мы, девочки, за вами. Поболтаем на свободе о своём, чтобы не мешать вам.
Последнее она добавила, в упор глядя на Женю, который смотрел на неё с каким-то мучительным недоумением, будто пытался что-то вспомнить, но не мог.
Когда компания, распределилась по отдельным группам — по «интересам»: хранители вместе, Женя с друзьями, Ярослав и Красимир по бокам от Володи, — Влада тихо сказала Ирине, всё ещё поглядывая на художника:
— Ишь… Не вспомнил. Давай спрашивай, пока могу ответить.
— Уже спросила, — сердито сказала девушка. — Какое дело было у Демьяна с Женей, о чём я не знаю? И почему знаете вы?
— Рада же меня сейчас тоже слушает? — негромко сказала Влада. — Агнию помнишь? Мы на лугу косили, близко к опушке, когда крик услышали. Детский. Так с косами и помчались в лес. Агния твоя в стороне кричала — её Демьян раз стукнул да отбросил, чтобы не мешала. Девка-то, хоть и махонькая, да убежать могла. А она осталась. Демьян-то озверел. А её крик в нём человеческое вытаскивал. Он всё на неё огрызался и драл охотника не в полную силу. Когда его от Живко оторвали, думали — копец, охотнику не жить. Он, Демьян-то, может, и не хотел убивать его, но в раж такой вошёл, что мог и не заметить, что убил. Когда охотника домой принесли, поняли, что с позвоночником у него плохо. Ты девушка современная, сама понимаешь, что это такое. Сам двигаться почти не мог. Только руками шевелил. Когда вы за тетрадями потянулись к нему, родичи его усаживали, чтоб к стене прислонённый был.
— Почему вы тогда ничего не рассказали? — прошептала Ирина.
— Живко с нас слово взял, чтобы молчали, — вздохнула Влада. — Это сейчас он забыл, что должен нам сказать. Видела же, как он посмотрел — вспоминал и не вспомнил, о чём я должна молчать. Время другое — тогдашнему слову молчания силы уже нет, вот и сказала сейчас. Григорий тоже знал. И Агния знала. Все молчали.
— Зачем он слово взял? — спросила Ирина, уже зная ответ.
— Времена тяжёлые были, не хотел одинокой бабе калекой на шею вешаться. Рада-то с Агнией не в семье жила тогда, а в мужниной избе вдовствовала. Да и долго не протянул Живко, после того как все тетради раздал. Быстро угас. — И вдруг усмехнулась. — Демьян долго не приходил за тетрадью. Боялся страшно — Живко осерчает, увидев его, не отдаст. Последним пришёл. Точней — Леонид и я его привели, как пора настала. Но Живко ему ни слова упрёка не сказал. Отдал тетрадь и всё. Демьян ещё потом ворчал: больно, мол, спесив — ишь, нос задрал.