Спустя час Володя не выдержал и заснул, прислонившись к Ирине.
Глядя на него, Ярослав шёпотом сказал:
— Ребята, они и в самом деле очень долго. А что, если…
— На улице стемнело, — сказал Красимир, который уходил посмотреть на окна.
— Может, проверить? — спросил Змей. — Ну, я имею в виду, что они же вошли спокойно в эту штуку. Может, и нам попробовать?
— Сиди и жди, — сердито сказала Ирина. — Ещё будешь меня пугать!
— Спать хочется, — вздохнул Макс, глядя на спящего Володю.
— Ребята, мне кажется, или эта штука начала уходить? — забеспокоился Красимир.
Все затаили дыхание, приглядываясь к границам дымчатой мути и с удивлением понимая, что она оседает и уползает назад, вниз по лестницам.
— Идём? — вскочил Змей.
— Сиди, — хмуро сказал Женя. — Пока хранители не выйдут, нам там делать нечего.
И они снова сели на свои места и стали ждать. Спустя полчаса спустились на несколько ступеней ниже и снова устроились, предварительно убедившись, что ступени чистые и сухие. Кто-то заикнулся было отнести спящего Володю в холл, на диван, чтобы пацан спал спокойно и комфортно.
Красимир ответил в том смысле, что пусть лучше Володя тут, на их глазах дрыхнет, чем где-то там, где может всякий псих появиться.
Скоро стало заметно, что муть, хоть и слишком замедленно, но и правда спускается, отступая от лестниц.
Решили выжидать, пока не освободятся несколько ступеней, а уж потом пересаживаться. Томительное ожидание скоро начало воздействовать на всех: сначала прикорнул Макс, за ним, прислонившись к стене, задремал Красимир. Ярослав держался, хотя время от времени вздрагивал и растерянно моргал на всех. Ирине так хотелось принести сюда одеяла для задремавших! Но Женю она понимала, поэтому и не заикалась о тепле… Лишь упрямо смотрела вниз.
На последних ступенях они сидели, словно в театре. Дымчатая муть оседала на полу, будто постепенно утягивалась под пол. По подвалу, богато уставленному мебелью и коврами, медленно бродили хранители — странными кругами. Самый большой круг давал Григорий. Чуть меньше — Влада. В центре помещения бродил Леонид.
И все трое осторожно переступали через тела лежащих на полу старших.
Даже Володя проснулся.
— Там мой деда? — жадно спросил он, изо всех сил всматриваясь в лежащие тела.
Ирина сжала свои плечи. Живые ли?
— Живые, — будто услышал её Женя. — Я же рисовал!
В его последней фразе она услышала упрёк: ты мне не доверяешь?
И они снова начали ждать хоть какого-то знака от хранителей, чтобы сорваться с места и бежать искать своих старших. А хранители всё бродили кругами и молчали. И было что-то такое завораживающее в этом беспрестанном движении, что и сон пропал.
Наконец дымчатая муть пропала вовсе. Хранители остановились, сойдясь в одной точке. Такое впечатление, что они ожидают, когда догорят свечи…
Ирина чувствовала, что уже очень поздно. Хотелось спать, и состояние было каким-то невесомым, а тело лёгким, как тогда, когда не высыпаешься.
Хранители развернулись к лестнице.
Ни один из старших не шевельнулся, хотя девушка безотчётно ожидала, что они начнут двигаться, а потом придётся бежать к ним и помогать вставать. И так удивится бабуля, когда увидит и внучку, и внука рядом с собой!
Григорий подошёл первым.
— Демьян выпил почти всю силу из них. Они не смогут подняться. Хуже, что не могут говорить. Так что им лучше оставаться на месте. Придётся найти что-нибудь, чтобы их укрыть. Иначе замёрзнут.
— А тростей так и нет? — задумчиво спросил Женя.
— Есть, — неожиданно ответил Григорий. — Они все свалены в углу, рядом с письменным столом.
23
Слова хранителя будто стали разрешением молодым волхвам подойти к своим старшим. Поспешили к ним, лежащим на коврах, и сами хранители, а с ними Никита и Макс. Первым делом начали разворачивать вялые, неподвижные тела, устраивая их так, чтобы лежать было удобней. Уложили не только своих, но всех остальных — на спины, потому как сразу стало ясно, что обессиливание произошло во время их движения: старшие валялись брошенными марионетками.
Женя один остался у лестницы. Глядя, как все работают, он понял, что зациклился на единственной мысли: «Теперь я знаю, что такое тёмное желание…»
Хотелось подойти к Ирине, крепко взять её за руку, отвести в какое-нибудь замкнутое помещение, где можно закрыться. И там взять её так, чтобы она плакала от боли, но не посмела бы отказать ему. Какое — «не посмела». Не захотела бы отказать… Он не сомневался, что она будет покорной.