Он прекрасно понимал, что не сможет это сделать.
И не оттого, что слёзы Ирины заставят отступить.
Не оттого, что здесь Григорий, который вдруг оглянулся на него в тревоге, словно сообразив, о чём он думает… Женя с трудом отвёл глаза…
И не оттого, что стыдно: все помогают двенадцати старшим, у которых настолько страшно отняли силы, что они с трудом открывают глаза, но говорить не могут, а он…
Он знал, почему он так захотел… Всего лишь сбавить напряжение, в котором находится уже несколько суток…
И не Демьян на него действовал. Уж это он знал очень хорошо, время от времени поглядывая на оберег, обвивший его запястье.
И всё же…
Существовала причина, которая не давала так просто взять — и подойти к Ирине.
Когда около больницы хранительница с Ириной отстали, чтобы поболтать, он сразу понял, что будут выданы секреты из его прошлого. Те, о которых он и сам не знает. И то, что Ирина вскоре начала относиться к нему иначе… Это будто всадило в его голову болезненную занозу обиды. И обида-то была какая-то ирреальная: в одно мгновение его обдало жаркой злостью, что она приняла его только сейчас, после какого-то рассказа Влады. Но не приняла того, кого узнавала постепенно… Заноза пропала на время. Но сейчас, пока он стоял у лестницы и смотрел, как девушка на коленях обихаживает старших волхвов, заноза вновь возникла и глубже врезалась в душу.
Противоречие заставляло сжимать кулаки. Он хотел её. Он ненавидел её. Но смотрел на неё спокойно.
Именно это внешнее спокойствие помогло ему улучить момент и подняться по лестнице в холл. Здесь он огляделся, облизал губы и прямиком направился на кухню. Несмотря на то что кухня была чужой, он ещё в первый раз уловил в ней знакомые элементы интерьера. Поэтому сейчас, нисколько не сомневаясь, направился к бару.
Прямо из горлышка он допивал, совершенно ничего не чувствуя, как безвкусную воду, коньяк, когда в помещении появился Григорий. Не сбавляя шага, он дошёл к нему сбоку и отобрал бутылку.
Женя крутанулся на круглом стуле и спокойно заметил:
— Там всё равно на дне только и осталось. Отдай.
— Ты чего творишь? — тихо сказал хранитель, крепко сжимая в руках бутылку — и держа её тоже за горло, словно собираясь драться ею. — Нам сейчас не до пьяни.
— Я ж не волхв, — пожал плечами Женя. — Обычный человек со своими обычными, мещанскими запросами. Со своими недостатками. Где уж нам уж — до вас, таких, блин, правильных и мудрых…
— Что произошло?
Поймать его взгляд на запястье нетрудно. Тоже в первую очередь проверил.
— Ничего. — Женя съехал со стула и подошёл к шкафчику с винами. — Расслабиться захотелось. Наказуемо?
— Ты нужен нам адекватным.
— На время, пока спасательная операция не завершится.
Он не спросил — уточнил. Как будто закончил несказанное хранителем.
— Тебя волнует, что будет потом?
— А должно — волновать?
Он специально отвечал на вопросы Григория вопросами, зная, как это здорово выводит из себя. Правда, хранитель неплохо держался. Он снова подошёл сзади и жёстко хлопнул дверцей бара, оставив ладонь на ней. Женя оценивающе оглядел его сверху вниз, раздумывая, не будет ли слишком стыдно и жалко прибить этого отощавшего за пару лет светловолосого верзилу, который ни с того ни с сего вдруг решил позаботиться о нём.
— Если тебе ещё интересно, могу объяснить, откуда у Демьяна номер мобильного Ирины. Она точно сама не давала его. Абсолютно точно.
— Ну-у? Это ты меня так утешить решил?
— Женя, он взял его у Нины Григорьевны. Мы не нашли при ней телефона. А бабуля всегда носила его с собой. Всегда.
— Ага, ты мне ещё слюнявчик предложи, чтобы я…
— Что случилось?
Они обернулись. Ирина с недоумением смотрела на них двоих от входа в кухню.
— Ничего, — сухо ответил Григорий. — Просто пора начинать следующий этап работы с Демьяном. Решили обсудить.
— А я думала — драться собираетесь.
— Вот-вот, очень похоже, — добавил Макс, показавшийся из-за её спины.
А следом начали входить остальные.
Женя скривился. Он как-то подзабыл, что кухня превратилась в импровизированную штаб-квартиру. Но делать было нечего, и он хмуро вернулся на круглый стул, стараясь не оглядываться на Ирину.
— Мы перенесли всех старших на диваны, — сообщил Никита, подходя к нему и хватая со стойки бара минералку. — На полу оставлять не след — пневмонию ещё схватят. Там хоть и ковры, но подвал есть подвал.