Ирина снова выглянула в окно. До появления солнца — считанные минуты.
Быстро отвела взгляд от беснующейся толпы у дверей в магазин и бегущих по улице людей, что-то кричавших. Не хотелось портить какой-то светлой радости от проклюнувшихся листьев на сухой недавно палке созерцанием чьей-то злобы… Брат вообще сидел, закрыв глаза и, кажется, задрёмывая.
Их место, к которому они стремились, находилось за торговым центром — небольшая аллея между центром и какой-то школой. Девушка очень надеялась, что на той аллейке не будет никого в этот ранний час. Как она успела убедиться, люди в основном собирались толпами у зданий, как будто именно дома, особенно с разными магазинами или предприятиями, их заставляли нервничать и психовать. Нет, Григорий, конечно, рядом придавал уверенности, что всё обойдётся, но, случись им столкнуться с целой толпой… Ой, лучше не надо!..
— Где вас оставить? — не оборачиваясь, спросил таксист.
— Ближе к газону при торговом центре, — попросила Ирина.
И только они вышли, как такси, по впечатлениям, сбежало подальше от грохота и воплей толпы, издалека словно приплясывающей — причём каждый под свою музыку.
— Не бежим, — предупредил Григорий, тревожно скашиваясь на толпу. — Сейчас там все на взводе: дай только повод — сами побегут за кем угодно.
— Да знаю, — тихонько проворчала Ирина. — Меня больше волнует, точное ли место я найду. — А потом взглянула на брата и разулыбалась во весь рот. — Гришка-а… Ты рядом. Ты живой и разговариваешь!
— Ага, скажи ещё, что я живой и ходить умею, — подначил брат.
— Нет, Гриш, ты не понимаешь. Мы ведь уже столько с тобой, живым, а поговорить и времени нет. Гриша-а, как здорово, что ты здесь, со мной!
Она крепко взяла его за руку, и он повёл её к аллее, больше похожей на узкую тропинку, правда асфальтовую и заботливо с обочин обложенную низким бордюром. В самом начале дорожки Григорий осторожно высвободил свою ладонь и сказал:
— Теперь первой иди ты. У тебя чутьё на этот посох. Ты должна узнать, где его посадить. Иди.
И она пошла — медленно и прислушиваясь к собственным ощущениям.
Нашла место! Часть дорожки, где встанешь и окажешься между двумя берёзами, будто не хотела отпускать её дальше. И девушка остановилась.
Григорий немедленно подошёл.
Зазвонил мобильный. Вцепившаяся в посох Ирина чуть не выронила телефон, и Григорию пришлось взять мобильник и поднести к уху сестры.
— Ирина? Это Игорь. Я нашёл место.
— Хорошо. Дождись, когда покажется край солнца и начинай сажать посох. Он дал зелень?
— Дал.
— Замечательно.
— Ирина? Это Володя. Я на месте. Блин, так здорово! А может, ещё чего-нибудь поискать? Мне понравилось! Лёнька, отдай телефон!..
— Хорошо, Володя! Жди солнца.
— Ирина, я нашёл место Точней — мне кажется, оно меня нашло!
— Прекрасно, Красимир. Жди солнечного сигнала.
— Ирина, мы на месте. И это так здорово!
— Ирина, это Дима. Я жду солнца.
— Ирина, это Ольга. Я нашла место.
— Ольга, а твой посох — с ним всё в порядке?
— Если ты имеешь в виду листья на нём, то я не знаю, порядок ли это? — засмеялась девушка, а Ирина с облегчением вздохнула. Оставались всё-таки сомнения, волхв ли сестра Жени.
— Ирина, я на том месте, которое нужно.
— Ирина, я нашёл место…
Вскоре отзвонились все. И вовремя — засиял горизонт на востоке. Облака, которые будто договорились заранее, полностью пропали с чистого неба. И горизонт сиял белым тёплым пламенем. И вот уже показался солнечный край — громадной дугой.
С замиранием сердца девушка медленно погрузила посох в землю, с новым облегчением принимая дар посоха: он показал, где его корни, а где — крона, потянувшись листьями кверху. Чуть покачав его, Ирина быстро раскрутила крышку бутылочки и вылила воду вокруг древка-ствола. И растерянно оглянулась на брата. Что дальше?
А дальше из посоха решительно полезли новые веточки, и Ирина, забыв обо всём на свете, следила за их ростом, за тем, как они быстро выкидывают свежую зелень. Ей хотелось бездумно смеяться, глядя на них…
А когда солнце полностью встало над горизонтом, необычно огромное и благодушное, девушка внезапно передёрнула плечами: её будто обвеял ветер, насыщенный ароматами леса. Она учуяла в этом порыве запахи листьев, только-только вылезших из почек; запах тонкоиглой ярко-зелёной травы, прокалывающей пожухлые прошлогодние листья; бьющие в нос сладкие ароматы сирени и горечно-пронзительные, пряные — рябины, а также земли, ещё не просохшей, а в глубоких лесных оврагах ещё и держащей уплотнённый от времени снег.