Бабуля возвращалась с сушёной травой — уже упакованной в бумажные пакеты. Разбирая их, Ирина постепенно училась травничеству под мерную речь Нины Григорьевны: вот это марьин корень, а вот это — солодка. А нужны они… Вскоре девушка обнаружила, что знает не только названия трав и для чего они необходимы, но и время для их сбора, а также в каких пропорциях их следует заваривать и в каком режиме пить.
Иногда в фитоаптеке было пусто, и Нина Григорьевна немедленно усаживала Ирину за столик и учила гаданию на картах. Бабуля спокойно, но настойчиво закрепляла в сознании внучки, что у неё есть паранормальные способности, которые постепенно надо развивать, потому что они могут пригодиться в будущем.
Время от времени она приводила к ней «любопытных» людей, чтобы девушка им погадала. Ирина всё понять не могла, почему эти люди в следующий раз не приходили и не просили погадать им. Пока не заметила: провожая до двери «любопытного» ей человека, бабуля всегда проводит ладонью по его спине. После чего тот навсегда исчезает из фитоаптеки. Пару раз такое девушка наблюдала Нину Григорьевну и в общении с капризными клиентами, после чего они тоже «пропадали с горизонта». А раз бабуля на настойчивый вопрос внучки обронила:
— Ну, колданула. Втихаря же.
О Демьяне и загонщиках бабуля не знала. Ирина и Ярослав с Красимиром решили хранить в тайне от Нины Григорьевны странные происшествия в городе. Мало ли… Бабуля хоть и поколдовывала немного, но, пойди она разбираться с самим Демьяном… Ирина панически боялась остаться с невменяемым братом в новом страшном одиночестве.
Ярослав и Красимир для Нины Григорьевны были и оставались лишь «кавалерами» внучки, которые сначала из благодарности за помощь, а затем и по привычке начали захаживать к Ирине на чай, а то и поболтать. Имея в виду, что внучка немного чурается людей, Нина Григорьевна радовалась, что у той всё же есть ухажёры.
… Ирина подняла пачку листов, всмотрелась в первый, который взяла с земли. Он упал, когда у Жени пошёл приступ автописьма… Говорили — он гениален в акварели. Но и портретист из него… Чуткий. Она улыбалась себе с листа, однако озабоченную морщинку между бровями, которые ей так трудно расслабить, он тоже уловил. И глаза тяжёлые… Девушка посидела, посидела — и сунула лист, скатав в трубочку, в карман куртки. Не отдаст. Всё равно он бы сам подарил ей.
Она встала, побродила рядом с художниками, осторожно, стараясь не мешать, заглядывая в их работы. Заметила за собой, как несколько раз вздрогнули пальцы. Как хочется рисовать… Взять бы кисть, выдавить краску из нескольких тюбиков на палитру… Такие знакомые по ощущениям движения. Слёзы подступили к потеплевшим глазам, горло сжалось…
Она вернулась к своему камню. Но теперь сидела как на иголках. Время… Время постепенно сокращалось… Взглянула на часы телефона, а потом подняла глаза: снизу, с площади, к ней торопится Ярослав. Вставать не стала. Он видел её и спешил именно к ней. Правда, приблизившись, он сначала уселся на камень напротив и, оглядевшись, тихо сказал:
— Ирина, что теперь будет? Этот Женя твой — он слишком активно взялся за это дело. Тебе не кажется, что он расшевелил осиное гнездо?
— Что случилось? — встревожилась девушка.
— Они собираются отобрать личные вещи у загонщика. Не понимаю. Какие-то три монеты. Зачем?
Она озадаченно помолчала. Хмыкнула.
— Я понимаю — зачем. Но… Он мог бы и позвонить — спросить, сумею ли я…
— О, до меня тоже дошло, — с неудовольствием сказал Ярослав. — Может, сама позвонишь, пока не поздно? Они пока только отслеживают загонщиков.
— Подожди, — медленно сказала она. — Если сами загонщики здесь…
— Да, Демьян тоже.
— Я думала, это случайность…
— Будешь звонить Жене?
Она не успела ответить на вопрос. К ним подошёл один из художников, который до сих пор пристально присматривался к беседующих (видела Ирина), и, выразительно глядя на Ярослава, сказал:
— Этот камень — Женькин.
— Я знаю, — отозвался Ярослав и объяснил: — Мы знакомы. Он немного задерживается. Как придёт — уступлю. — А когда художник отошёл, он сквозь зубы проворчал: — Как будто именной…