Григорий сидел, внешне свободно откинувшись на спинку кресла, руки лежали на подлокотниках — так, как их уложила ему Ирина в обед. Полузакрытые глаза засыпающего человека… Девушка встала сбоку и привычно обняла брата.
— Что ты видишь в своих снах, Гриша? И видишь ли ты эти сны?
Эти сорок минут пролетели быстро. Ничего удивительного — ни одной свободной минутки. Так что Ирина скоро закончила все домашние дела и бежала по лестницам, проигнорировав лифт, думая, что забыла договориться, когда Женя с ребятами подойдёт к фитоаптеке, чтобы узнать результат гадания.
Выбежала на крыльцо и замерла. От стука грохнувшей, захлопнувшись, двери за спиной подпрыгнула, всё ещё не сводя изумлённых глаз с «тойоты». Никита, сидевший на своём месте, распахнув дверцу, поднял глаза на хлопок и довольно улыбнулся.
— И правда — сорок минут. Ну, садись. Женька с Ярославом вернулись на Арбат. Обещали через пару часов подъехать к тебе. То есть на моей машине.
Он довёз её до рынка, после чего сразу уехал на Арбат. А Ирина поспешила в фитоаптеку. Хотелось и бабуле помочь, и жгло самое настоящее любопытство: получится ли погадать без человека? И… Женя не слишком ли сильно верит в её способности?
— Что так рано? — недовольно спросила Нина Григорьевна, выглядывая из окошечка витрины с травами. — Я уж, грешным делом, решила — ты надолго, на весь день.
— Наверное, я чуть позже опять пойду, — призналась девушка. — За мной ребята заедут, но я их предупредила, что недолго буду с ними.
— Заедут? Это у кого ж машина своя есть? У Жени, что ли?
— У Жени есть, но машина будет не его, а его друга.
— Ладно, иди к себе, — разрешила бабуля. — На сегодня фитобар уже пустой, никто не придёт, так что сиди себе спокойно.
— Спасибо, — пробормотала Ирина, предполагая, что спокойствия-то как раз не получится. Она зашла в комнату отдыха, как её называла бабуля, и сразу вывалила из пакета на столик вещи. «А ведь ребята загонщика ограбили, — мелькнула мысль. — Дело-то под уголовное подходит — ну, если тот заявит… Интересно: заявит ли?»
Среди вещей оказались кепка, перчатки и отдельно — пакетик с теми самыми монетками. Не дотрагиваясь до них, девушка высыпала их на столик. Затем взяла шкатулки с ингредиентами для гадания. Зажгла свечи и выключила электрический свет.
Колода карт таро тяжеловато легла в ладонь. Ирина села перед столиком, быстро разложила карты, думая о неведомом загонщике. Три карты выпали как на человека. На них ребром другой карты она задвинула монеты. Держа в мыслях лишь одно: «Как закрыть способность этого человека видеть?», она очистила голову от всех других мыслей и переживаний. Руки дёргались сами, раскладывая карты и предметы из ларцов. Девушка машинально следила за получающимся узором, приходя к безутешному выводу. Гадание не дало результата. Она посидела, пока не догорела свеча, безучастно следя за тем, как огонёк свечи становится из оранжевого призрачно-синеватым…
От стука в дверь чуть не подпрыгнула.
— Иришенька! — открыв дверь, позвала бабуля. — Можно, что ль, к тебе? Чего в потёмках сидишь — свет не зажигаешь?
Растерянная Ирина только и успела подумать, прятать ли гадание. И тут же поняла — не спрятать. Слишком много мелких вещей. А времени — мало.
Дверь закрылась. Нина Григорьевна села напротив, затеплила другую свечу.
— Та-ак, — довольно сказала она, глядя на столик. — На себя, что ль, Иришенька? Или на кавалеров-молодцев своих? На кого гадаешь? Ну-ка, ну-ка…
Она взяла со стола карты — и всё так же растерянная Ирина не успела ничего сказать. Бабуля стремительно раскидала карты вокруг лежащих вещей — причём она явно не раскладывала кресты, а «строила» нечто иное. И застыла, глядя на столик невидящим взглядом… Сидела долго, и девушка, затаив дыхание, приглядывалась чуть не с испугом: не злится ли бабуля, сообразив, что вещи — силой отобранные?
— Иришенька, — с лёгким удивлением сказала Нина Григорьевна. — Откуда у тебя эти вещи?
Девушка помялась, помялась, но сказала нейтрально:
— Ребята принесли — попросили погадать на них.
Нина Григорьевна взглянула проницательно.
— Рассказывай всё, — тихо велела она.