Колдовской ужас нарушил Женя. Он взглянул наверх и рявкнул:
— Змей! Быстро сюда!
Ярослава передёрнуло так, что он чуть не свалился со ступени, на которой стоял. Но послушно спустился на подрагивающих (видела Ирина) ногах. Снова вздрогнул от резкого приказа: «Держи его здесь!» и схватился за подмышки неизвестного напротив Красимира, сменив художника.
А Женя выпрямился со своими двумя палками, до сих пор стоявшими ближе к перилам, сам спустился к ногам неизвестного и размахнулся. И ударил так, словно видел кого-то вцепившегося в ноги человека. Ирина чуть не закричала. Ей показалось — эти железки рухнут сейчас прямо на ноги мужчины! Но прутья врезались в дымчатые волны несколько дальше ног неизвестного.
Инстинктивно ожидалось услышать звон металла по бетону. Но, очевидно, дымка заглушала даже этот звук… Зато-о… Следившая за Женей Ирина снова оцепенела от невозможности происходящего перед глазами: там, где он ударил, из дымных волн в воздух взметнулись верёвки не верёвки, но что-то множественное — чёрное, гибкое и в то же время корявое. Так вот за чем следил Ярослав!
Хуже, что вместе с их взлётом на лестнице упали Ярослав и Красимир, изо всех сил продолжавшие тащить неизвестного. Причём Красимир, кажется, видел удар Жени — и только поэтому в собственном падении успел дёрнуть неизвестного на себя, чтобы тот не разбил лицо, а то и голову о ступени.
Снова свистнула палка, «разбрызгивая» оставшиеся на ней клочья дыма — такие отчётливые, словно они обрели твёрдость вещественных предметов.
Чёрные «верёвки», уже над дымной поверхностью полезшие было снова к людям, оказавшимся близко к дымчатому пространству, резко скрутились от нового удара обеими палками.
— Вытаскивайте его скорей! — хрипло закричал Женя, беспорядочно отбиваясь от «верёвок» и не давая им снова под прикрытием дымки добраться до беспомощного человека. — Вытаскивайте его!
И только после его крика Ирина поняла, что именно не давало неизвестному мужчине самостоятельно вылезти из дымчатых волн. Она увидела, что «верёвки» пытаются обвить ноги Жени! А он с силой бил по ним, иногда, как ни странно, будто перерубая их — успевая перерубать, потому что из дыма упрямо выскакивали всё новые и новые «верёвки».
Ярослав и Красимир тащили неизвестного уже легко — просто держа под мышки, и вялые ноги мужчины стукались о ступени. Но это было не страшно. Красимир было остановился на площадке перед верхней лестницей, но Ирина торопливо сказала:
— Нет! Дальше, дальше! В вестибюль! Вдруг поднимутся?
Что или кто поднимется — она не уточняла, но парни её поняли и так — и выволокли неизвестного подальше от лестницы, к входной двери в коттедж. После чего Красимир немедля бросился к Жене.
Мысленно прометавшись между слабо постанывающим мужчиной, над которым склонился Ярослав, и происходящим на лестнице, Ирина, обозвав себя бессердечной, вывалила из карманов куртки медикаменты, оставив их рядом с беспомощным человеком и Ярославом. Затем схватила его металлический прут и снова помчалась к лестнице. Кажется, у мужчины кровоточащих ран нет, а о Ярославе она знала, что одно время он работал медбратом на скорой. Поэтому думала лишь об одном: не понадобится ли помощь Жене и Красимиру?
В глубине души она знала, что ни о какой помощи парням с её стороны речи нет.
Она хочет знать, чем закончится страшное противостояние на лестнице. Она хочет быть уверенной, что чёрные «верёвки» не кинутся следом за ними и что от них не придётся удирать по всему городу.
А когда она остановилась в начале полузатопленной лестницы, снова впившись пальцами в поручень перил, она завершила логику потенциального общего будущего: она хотела убедиться, что чёрные «верёвки» не станут рыскать по городу, хватая за ноги всех тех, кто попадётся им по пути.
Отбиваться от чёрных «верёвок» вдвоём, стоя на одной ступени, неудобно. Задеть металлическими прутьями на размахе друг друга — раз плюнуть. Поскольку Женя с самого начала лупил лезущих к нему существ (в последнем теперь сомнений не осталось), то Красимир подстраховывал его, присев сзади — и с обеих сторон чаще отбивая на лету падающие обрывки «сломанных» Женей «верёвок».
Дым, из которого выскакивали «верёвки», бурлил и кипел, и девушке страстно захотелось взять откуда-нибудь гранату и швырнуть её в самую гущу этих маленьких чудовищ. И — запрещала себе даже думать об этой несусветной глупости. Узнала «верёвки». Это те самые, с рисунков Жени.
Внезапно Женя вскрикнул от боли. Он продолжал отбиваться металлическими прутьями от множества нападающих тварей-«верёвок», но одновременно наваливался на правую ногу, притоптывая и тряся левой ногой. Красимир ударил своим прутом рядом с ним, явно сбивая что-то, но, кажется, результата не добился. Женя продолжал прихрамывать и втягивать воздух сквозь зубы.