21
В начале дороги Ирина велела Жене снять все три браслета. Она собиралась сделать из них четыре оберега. Когда он молча передал браслеты, девушка, едва предметы очутились на её ладони, неожиданно замерла, уставившись на них, а потом, мельком взглянув на него, вернулась на своё место.
Женя только раз поднял глаза и тут же опустил. Долго смотреть вверх или вперёд не удавалось. Веки как чугунные. Ни шевелиться, ни говорить не хотелось. Правда, и посидеть спокойно не дали. Ярослав нерешительно попросил:
— Женя, нам тут Володя всего о силе нарассказал — можно, мы на тебе испробуем кое-что? Ты же себя плохо чувствуешь, а мы попробуем тебя… ну, если не излечить, но помочь хотя бы, а?
— Что… хотите… делайте, — через раз, с выдохом ответил он.
Они заставили-таки его сесть между ними.
Он выдержал перемещение спокойно. Боль стала приглушённей… Плевать, что его хотят использовать в качестве подопытного кролика, лишь бы не требовали двигаться и разговаривать. По горлу будто наждаком провели. Во рту до сих пор чувствовался привкус крови. На животе, под рёбрами, явная гематома, которая начинает опухать, а к вечеру почернеет. Чтобы не растревожить боль, дышать приходится короткими вдохами-выдохами. Любопытно, чем ударил Демьян по снимку, метя попасть поперёк живота? Ладно, хоть рёбра целые.
— Нет, — нетерпеливо сказал Володя, кажется останавливая Змея, — сначала диагностика. Там, где ушиб или синяк, должно отзываться холодом. Вот здесь проведи, только не касайся его. Всё на расстоянии. — Он замолчал на последних словах, и голос его странно прозвучал — куда-то в сторону. Женя сообрази: пацан оглянулся на вторую машину, идущую след в след за ними. На машину, где сидел старший брат. Голос Володи повеселел. — А если ранки есть, то тёплым потянет. Его стошнило, а значит, весь пищевод должен быть травмирован. Значит, тепло ты почувствуешь.
«Ой, спасибо, — мысленно пробормотал Женя, — за «должен быть». Добрые…»
— Веди вот так ладонью, только пальцы не зажимай. Что чувствуешь?
— Как будто тёплый магнит притягивает, а потом покалывает, — напряжённо сказал Ярослав, как ни странно, ни капельки не смущённый, что его учит пацан.
— Вот, правильно! — с торжеством отметил Володя. — Когда его стошнило, знаешь, сколько там получилось мелких ранок? Процарапало здорово!
— Э, народ, — не оборачиваясь, сказал Красимир, сидевший за рулём. — Я человек не брезгливый и сам не один раз битый. Но от ваших описаний даже у меня дрожь в коленках. Вы не могли бы… э… поделикатней? Жене сейчас и так хреново, а вы…
— Было бы совсем хреново, — наставительно сказал Змей, — он бы сам сказал. А он молчит. Так что и ты варежку закрой.
— Ещё бы ему не молчать, если у него горло расцарапано, а потом по царапинам желудочным соком обожжено! — чуть не радостно заявил Володя.
— Слушай, откуда ты всё знаешь? Ну, про желудочный сок многие, может, и знают, но ты говоришь так… компетентно… — Ярослав замолк, подбирая слова, чтобы точно выразить своё удивление.
Но Володя, кажется, сообразил и сказал:
— Когда я понял, что могу, почти как Джуна, лечить бесконтактно, в школе на анатомию налёг — ну, на уроках биологии. А потом начал всякие книги медицинские из библиотек таскать. Дома думают — я на медфак собираюсь.
— А ты?.. Не собираешься? — так и не открывая глаз, просипел Женя.
— Я чо — дурак, что ли? — обиделся Володя. — Конечно, собираюсь.
— И так уверен, что поступишь? — засомневался Красимир.
— Слушайте, что вы ко мне пристали? Дайте нам с ним поработать. Мы же лучше хотим сделать!
— Ладно-ладно, больше не буду, — буркнул Красимир.
Женя, с закрытыми глазами слышавший интонации гораздо отчётливей, понял, что тот усмехается. А потом пришлось переключиться на ощущения: Володя командовал — Ярослав выполнял, и на животе Жени оказалась его ладонь. И, к собственному удивлению, «подопытный кролик» тоже начал кое-что ощущать — и не просто тепло приложенной к своему телу чужой ладони, но довольно сильный жар, покалывающий иголочками, как бывает, когда ногу отсидел.
— Не прижимай, только слегка прислони. Теперь вторую руку положи ему на лопатки, — руководил Змеем Володя. — Пусть он ляжет прямо на твою ладонь. Не страшно.