Ну, блеск! И где мне спать, не на полу же?
Выхода другого не было, и, пыхтя от негодования и прокручивая в голове сцены, где я жарко высказываю Аполлону все, что я думаю о нем и о его собаке, я устроилась на самом краешке его двуспальной кровати, тревожась от мыслей.
Подумать только! Сплю с малознакомым мужчиной, имени которого я даже не знаю! Господи, сестра узнает — заклюет! А слухи? Надо было раньше думать головой, когда решила забраться к нему на задний двор!
И пока я занималась самобичеванием, кровать немного прогнулась, тяжелая рука властно легла поперек моей талии, и я вмиг оказалась прижата спиной к обнаженной груди мужчины. Его дыхание тонуло в моих волосах на затылке, а мерное биение сердца кололо лопатки, и тикало как часы. Тук-тук…Тук-тук...Тук-тук…
Глаза сами начали закрываться, и я больше не могла сопротивляться, и постепенно отдавалась власти сна. Плевать, что будет. Как говорила бабуля: «Решай проблемы по мере их поступления!». А если ко мне будут претензии… Что ж, у меня тоже их набрался нехилый перечень.
Не знаю сколько проспала, но выспалась я отменно, даже глаза открывать не хотела. Сладко потянулась и услышала, как за окном кто-то активно работает топором. Мгновенно подскочила, и как это обычно бывает, случайно задела изувеченную ногу, отчего по темной комнате пролетел громкий стон боли. А когда нога перестала ныть поняла, что повязку мне заботливо поменяли, отек ушел, и я могу немножко на нее наступать, на пальчики.
События вчерашней ночи вихрем растормошили мое заспанное сознание. Ладони легли на горячие, моментально разрумянившиеся щеки. Еще бы! Как после такого, не говорить, что я ветренная особа?!
Убеждая себя в невиновности, я быстро привела себя в порядок: умылась, завязала волосы, похожие на колтун, в пучок, и направилась на поиски кухни. Она нашлась довольно быстро. Светлая, уютная, но без всяких мелочей, напоминавших, что в доме есть хранительница очага. Обвела взглядом обеденный стол, и улыбка озарила лицо. Телефон!
Оставил он его специально, или же просто забыл, меня не интересовало это. Гораздо больше меня интересовало лишь одно ― побыстрее отсюда свалить!
Я ловко доковыляла до стола, и когда дорогой гаджет оказался у меня в руках, стала набирать номер сестры, который знала, как «Отче наш…». Мерные гудки резали барабанную перепонку. Ну, давай, же… Возьми трубку!
На том конце провода послышалось ворчание. Ну, Слава Богу!
― Машунь, привет! Выручай, ― прошептала я в трубку, прикрывая рукой динамик. Окно на кухне было открыто, и мужчина мог услышать мой голос, а я этого очень не хотела. Решила уйти по-английски, чтобы лишний раз не нервировать его, а после совместной ночи, так вообще не хотелось смотреть ему в лицо, даже с учетом того, что он все равно не увидит стыда и позора, воцарившихся на моем лице.
― Тайка, ты что ли? ― неуверенно проговорила Машка, явно озадаченная, но я не успела и слова в ответ сказать, как сестра обрушила на меня бурю слов: ― Ты, где? Почему телефон заблокирован? Ты в курсе, что твой Серебров вчера заявился, злой как черт. Мы искали тебя весь вечер, а когда не смогли до тебя дозвониться, он как с цепи сорвался. Такой разгром устроил! Я чуть с ума не сошла, когда он заявил, что ты пропала, а зная его, он искал тебя всю ночь!
― Слушай, Машунь, я все потом объясню хорошо? Мне очень нужна твоя помощь. И срочно, ― я отошла вглубь комнаты, на всякий случай. ― Помнишь того, слепого? Я у него!
― Ты? ЧТО? Ты у… Зуева? ― замогильным голосом ударила сестра.
Зуев… А фамилия ему идет.
― Может ты и имя его знаешь? ― с сарказмом спросила я, оглядываясь на окно.
― Знаю. Только не представляю, как Захар… как ты… Что происходит, Тая?
― Потом, сестричка, потом. Не спрашивай сейчас ни о чем, времени в обрез, ― шептала я, выходя в холл. ― Захвати с собой тапочки и более-менее приличные шорты, я буду ждать тебя возле ворот.
Сестра молча выслушала, а затем тяжко вздохнула и заявила:
― Я, конечно, не мать, но взбучки тебе не избежать!
И все. Бросила трубку.
Крадучись, я вернулась на кухню, положила телефон ровно туда, откуда взяла, и замерла. Стука топора не было слышно, а любопытство перевешивало. Куда он ушел?