- Концепция Инь-Ян, цикличность - сама себе проговорила Рэйвен, начав поглаживать подбородок. – Хм. Тогда айкидо не подходит за основу. Ушу? Как раз техники для ударов пальцами оттуда. Багуачжан? Но я из него знаю всего-ничего, хотя то, что есть, можно перенять и пальцы там натренирует, держа мячи. Хм. От савата можно оставить удары ногами, чтобы наработать привычку бить в обуви. И еще…
С каждым словом женщина словно все больше погружалась в себя и свои мысли.
- Дорогая, - аккуратно позвал Чарльз. – Дорогая?
- А? Что? – Наконец-то отвлеклась та.
- С возвращением в наш бренный мир, дорогая, - улыбнулся Чарльз.
- Чарльз, милый, ты просто не понимаешь, - начала оправдываться Рэйвен, но нашла выход получше – перевести все внимание на Виктора. – А ты что раньше молчал? Мы же могли твой джукен так испоганить, что потом уже было бы не исправить. Ведь первые ката, что ты продемонстрировал мне, этого не показывают. Они линейны и больше похоже на современный сават или кикбоксинг.
- Жираф большой - ему видней, - процитировал Виктор в ответ известную фразу из песни, которую его отец из прошлого мира каждый раз произносил, когда не был согласен с его матерью, но спорить не хотел. Со стороны это всегда смотрелось забавно, его высокий отец, под два метра, говорящий эту фразу, и мать, которая едва перевалила за метр шестьдесят.
- И что это должно значить? – Спросила, переглянувшись с Чарльзом, Рэйвен.
- Я подумал, что ты, как мастер боевых искусств, лучше меня знаешь, что и как, - обезоруживающе улыбнулся Виктор женщине.
- Мда, - повторилась Рэйвен. – И вновь я чувствую себя соплячкой, которую ткнули носом в ошибку.
- Можешь утешить себя тем, что ты очень красивая соплячка, - решил добавить пороху в костер Чарльз, сверкая весельем в голубых глазах.
- Чарльз, милый, поучись у Виктора делать комплименты, - не осталась в долгу она. – Так, ладно, ту мою новую программу, что я тебе дала, выкинь. Я новую буду составлять. И вечером чтобы был на тренировке.
С этими словами Рэйвен вышла из гостиной, зло бормоча что-то про разницу во времени с Пекином.
- Как ты там говорил? Жираф большой – ему видней, - улыбнулся Чарльз и телекинезом переставил своего коня так, чтобы тот мог атаковать слона, защищающего брешь в ряде пешек. – Надо будет запомнить.
Виктор представил себе последствия подобного исхода, когда Ксавьер будет использовать эту фразу при общении с Рэйвен, и решительно мотнул головой – такого счастья ему и даром было не надо. Ведь каждый раз, услышав эту фразу, женщина будет вспоминать саму ситуацию, где выглядела глупо, а вспомнив, будет непроизвольно отыгрываться на нем во время тренировок или еще как.
- Не надо, иначе я скажу ей, что ты втайне признался мне о своем желании начать изучать боевые искусства, но стесняешься лично в этом признаться, - Виктор тоже сделал ход конем на шахматной доске, чтобы подстраховать своего слона. – Даже если ты сотрешь эти воспоминания из ее головы, я вновь напомню ей об этом. И буду так делать до тех пор, пока она не проведет с тобой хотя бы пару занятий, ведь со мной-то ты такого сделать не сможешь.
- Это же самый настоящий шантаж, - картинно возмутился Чарльз, но в его глазах легко читалось веселье.
- Это лучше, чем становиться крайним у нее каждый раз, когда ты будешь использовать эту фразу, - невозмутимо ответил Виктор и невольно передернул плечами, представляя такую картину.
- И к твоему сведению, со своими я подобное не проворачиваю, только если от этого будет зависеть жизнь, - уже серьезнее продолжил возмущаться Чарльз.
- Чарльз, ты мои тренировки у Рэйвен видел? – Виктор состроил скептическое выражение лица. Ему нужно было скорее поменять щекотливую тему, чтобы действительно не обидеть телепата. – Сам так сможешь? С твоей физической подготовкой, по-моему, это и будет угрозой для твоей жизни.
- Кхм-кхм, - прочистил горло Ксавьер, не найдя что на это возразить.
- Нет, я не жалуюсь, - тут же решил уточнить Виктор. – Это как раз и в моих интересах, а вот ты…
- Я тебя прекрасно понял, - не дал ему закончить мысль телепат, переставляя своего ферзя таким образом, чтобы сделать вилку. Под угрозой оказались его конь и две пешки.
- Вот в шахматах еще тебя одолею и вообще красота будет, - закончил свою речь Виктор.
- Вначале одолей, - отозвался Чарльз и вновь улыбнулся.