Сразу после завтрака его отозвал в сторону Леншерр и вручил пятьдесят долларов на карманные расходы для предстоящей встречи. Когда Виктор начал от них отказываться, то Эрик настоял, мотивируя это тем, что в современном мире мужчина не должен гулять за счет женщины и желательно платить за себя самостоятельно. Услышав такой довод, Виктор в очередной раз мысленно хлопнул себя по лбу. Глядя на вполне привычное ему по старому миру поведение окружающих его людей и мутантов, он порой забывал, что здесь главными были женщины. Если происходила встреча или свидание, то традиционно за все платила женщина. Особенно если она была инициатором встречи.
И все равно он отказался и во второй раз. Пятьдесят долларов было слишком много для прогулки подростков в городе. Даже если этим городом был Нью-Йорк. Например, обычный билет в кино стоил два доллара семьдесят пять центов, а в любом кафе, если, конечно, оно не было каким-то супермодным и элитным, можно было хорошо перекусить на пять или шесть долларов, купив себе порцию пиццы, или хот-дог, или бургер, или чизбургер, картошку фри, молочный коктейль или же газировку в пол-литровом стакане и порцию мороженого. Даже на автобус оставалось, билет на который стоил от тридцати центов до двух долларов, в зависимости от дальности пути. Например, билет от Куинса до Северного Салема обошелся бы ему где-то в доллар тридцать пять.
Помимо того, что сумма, выданная ему Эриком, была слишком большой для простой прогулки подростков в США, Виктору было просто неловко брать у чужих, по факту, ему людей деньги. Он знал, что государственная комиссия одобрила выделение денег из его наследства на оплату его проживания в пансионате и закуп всех необходимых для жизни вещей, от одежды, до предметов личной гигиены, но эти деньги уже были получены и потрачены. Часть из них он вернул Чарльзу за те вещи, что тот закупил для него в первые дни знакомства. Хоть телепат и не хотел их брать, но ему удалось настоять на своем, ссылаясь на строгое воспитание своей семьи и что так будет правильно.
Купюры, на которых, кстати, были изображены женские портреты, потому что в США не было еще мужчины президента, так же, как и темнокожей женщины президента, Эрик обратно не взял. Сказал лишь, что Виктор потом ему вернет деньги, когда получит ежемесячное пособие, опять же выделенное комиссией из его наследства, как подозревал сам Виктор, не без помощи и влияния Ксавьера и его сил. Против такого он ничего возразить не смог, поэтому лишь поблагодарил Эрика.
Забавным был момент, когда с подобным же предложением к нему обратились и остальные взрослые по очереди, даже Маккой. Виктор искренне всех поблагодарил и сказал, что этот вопрос уже был решен при помощи Эрика. Сам мастер магнетизма остался с невозмутимым выражением лица, когда речь зашла об этом и его одаривали вопросительными взглядами. Видимо они этот момент не обговаривали между собой.
Во время подбора одежды ему пришлось пережить ад заново. Рэйвен, Ханна, Скотта и две мелкие пигалицы, Барбара и Джоанна, которые ничего не понимали, но просто присоединились за компанию, критиковали каждую выбранную им вещь. А еще спорили между собой. Долго и с видимым удовольствием. Виктор честно терпел это издевательство первые полчаса, но, когда те начали по второму витку обсуждать какого цвета носки ему следует сегодня надеть, он понял, что над ним просто издеваются и выгнал всех из своей комнаты. По особняку Ксавьера еще долго был слышен их смех. Лишь Маккой виновато ему улыбнулась, прежде чем он захлопнул перед ее носом дверь.
Остановил Виктор свой выбор на однотонной белой футболке, синих джинсах, рубашке с длинным рукавом в бело-синюю клетку и белых же кедах. Дополняли его образ синие солнцезащитные очки. И ушло у него на это все ровно две минуты. Две минуты на то, чтобы выбрать одежду и надеть ту на себя. Носки, кстати, он выбрал белые.
Перед самым выходом их с Рэйвен перехватил курьер, который доставил повестку на заседание суда для Виктора. Его приглашали как одного из свидетелей со стороны обвинения. Народ против Антонии Старк, она же Железная Леди, такое название носило предстоящее заседание, которое должно было состояться в следующую среду. Чарльз, как его временный опекун, расписался в нужных бумагах у курьера, подтверждая, что повестка получена, и на этом все неожиданности субботнего утра закончились.