То ли из-за бедер, то ли действительно так и было, но талия азиатки казалась невероятно тонкой, отчего не такая уж и большая грудь также смотрелась весьма прилично. Черты лица женщины были правильными и утонченными, что вкупе с высокими скулами и легкой полуулыбкой на аккуратных губах смотрелось потрясающе.
Другими словами – эта женщина умела производить впечатление. Не говоря уже про тот факт, что платье на ней было тонким, а погода весьма прохладной, градусов восемь по цельсию. А еще он находил ее внешность очень знакомой.
- Рэйвен, - Виктор приветливо улыбнулся. – Доброе утро.
- И тебе, - улыбнулась в ответ блондинка. – Если бы остальные были также старательны и прилежны, то это очень бы нам всем помогло.
На эту неожиданную и неприкрытую лесть Виктор ничего не ответил и лишь слегка приподнял в немом вопросе брови.
- Прошу тебя познакомиться с моей давней подругой, Фан Ксия, - представила Рэйвен свою подругу. – Ксия, а это мой ученик, про которого я тебе рассказывала, Хьюга Виктор.
- Японец? – Вздернула левую бровь китаянка. – Ты про это не говорила, Рэй.
Тут в голове Виктора словно кто-то переключил тумблер, и произошли две вещи: первое, он вспомнил кого ему напоминает эта Фан Ксия – китайскую актрису Гун Ли, только черты лица тоньше и подбородок острее, второе, в Марвеле тоже Китай в прошлом страдал от Японии.
Сложив руки перед собой в традиционном китайском приветствии, Виктор исполнил поклон и произнес:
- Мои предки прибыли в Японию из Китая во времена империи Тан**, примерно в семьсот двадцать втором году, когда налаживали торговые связи с соседними странами, а уже мой дедушка, Хьюга Хироши, прибыл сюда, в Америку, в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году, так что меня можно смело называть американцем.
Его речь произвела впечатление на обеих женщин. Рэйвен, которая не знала таких подробностей не только из его жизни, но и из истории Китая, смотрела на него удивленно, а вот глаза Ксия опасно сузились. Сам же Виктор радовался тому, что одна из его прошлых пассий, миниатюрная китаянка, очень сильно интересовалась историей мира и собственной родины в частности, и он сумел запомнить, что была такая империя в Китае и годы ее существования. Хотя, если быть откровенным, то он запомнил ее лишь из-за того, что эта империя появилась после империи Суй, которая тогда вызывала у него нездоровый смех, когда он невольно рифмовал название с другими трехбуквенными словами русского языка. В свое оправдание Виктор мог лишь сказать, что тогда был еще молод и глуп.
- Отказ от своего наследия не красит вас, - тихо и с насмешкой произнесла азиатка.
- Мисс Фан, с чего вы решили, что я отказываюсь? – Виктор выпрямился и внимательно посмотрел своими глазами прямо в глаза собеседницы. – Я прекрасно помню историю своей семьи и ее корни, просто моя семья жила здесь достаточное количество времени и помогала развитию Нью-Йорка, чтобы я мог смело называть себя американцем.
- Да, Ксия, именно попытка восстановить наследие семьи Виктора и была причиной моего звонка тебе, - решила вмешаться Рэйвен в их диалог. – Семейное боевое искусство Виктора очень похоже на Багуачжан, мастером которого ты являешься.
- Тебя послушать, Рэй, и можно сделать вывод, что основателями стиля Багуачжан были Хьюга, - скосила взгляд на подругу Ксия.
- Нет, это скорее два параллельных боевых искусства, имеющих одни корни, если я правильно понял из описания Рэйвен, - произнес Виктор с дружелюбной улыбкой.
- А вам, молодой человек, не хватает манер, - строгим тоном отчитала его китаянка и добавила на китайском. – Что еще ждать от этих северных варваров? Никакого воспитания и манер, – после чего добавила уже на английском. – Но я это исправлю.
- Так ты согласна? – Довольно переспросила Рэйвен у подруги.
- Да, - величественно кивнула головой Фан Ксия. – Да и его ци весьма хорошо развита для его возраста.
Именно так началась новая веха в жизни Виктора.
***
Стефани Стрэндж лежала на больничной койке и смотрела на свои руки, которые были подвешены и зафиксированы в аппарате Илизарова. Взгляд женщины был немигающий и оттого довольно пугающим. Молодая медсестричка, что заглядывала в ее палату, чтобы проведать, что-то испуганно пискнула и тут же скрылась за дверью, после чего старательно ее игнорировала. Но Стефани было плевать на нее. Ей сейчас вообще было на все плевать. В голове была пустота, а где-то в районе груди было некое тоскливое и болезненное чувство из-за злой насмешки судьбы. Какая ирония, что единственной, кто обладал нужными навыками и мог бы дать ей хоть призрачный шанс остаться практикующим нейрохирургом, была она сама.