Он помнил, когда в первый раз пришел на отбор в баскетбольный клуб и получил много насмешек и подначек в стиле, что белый, с явно выраженными азиатскими чертами, с таким низким ростом никогда не сможет забить слэм-данк. Как же Виктору было приятно видеть все их пораженные выражения лиц, когда он это сделал. Тогда тренер Картер, высокая и весьма привлекательная чернокожая женщина чуть старше тридцати лет, без каких-либо возражений приняла его заявку, а спустя полгода выдержала упорную и тяжелую войну с другой учительницей, миссис Эванс, статной, но слегка располневшей светловолосой женщиной около пятидесяти лет, которая тренировала футбольную команду за его персону. Откуда та узнала про его футбольное прошлое в младшей и средней школе Виктор прекрасно знал, все же несколько раз его лицо было засвечено по кабельному спортивному телевидению, но он не ожидал такого ажиотажа, поэтому ему пришлось несколько месяцев ходить оглядываясь, чтобы его не затащили против воли на тренировку с футболистами. Команде как раз не хватало грамотного и быстрого раннинбека. И миссис Эванс не волновало, что раньше он играл слева, а им был нужен игрок справа. Впрочем, это не было для него проблемой, ведь изначально он и должен был играть справа, если бы не Айзек Фримен, который был очень талантливым спортсменом, даже гениальным на своей правой бровке, но ограниченным, и играть слева просто не мог, как бы тренера над ним не бились. В отличие от Виктора.
В итоге Виктору все же пришлось провести несколько тренировок и даже сыграть два матча, по настоятельной просьбе директора Кэмерона. Впрочем, вся эпопея борьбы за его тушку прошла после начала баскетбольного школьного сезона и его первого матча, когда он набрал тридцать семь очков, сделал восемь подборов и забил тот самый мяч сверху, опровергнув тезис уже для соперников его команды, что «белые не могут забивать сверху». Мистер Кэмерон, весьма умный и прозорливый мужчина, правильно понял весь его посыл и решил больше не дергать Виктора на футбол, хоть и был ярым поклонником национальной игры с овальным мячом.
И вот гуляли они возле местного торгового центра, ели острое буррито и запивали его пепси, что-то обсуждали, Виктор иногда вставлял свои ироничные комментарии, чем порой злил старших ребят, но никакой агрессии с их стороны или продолжения конфликта не было. Влияло на это две вещи: первое, тренер Картер умела сплотить команду и подвести их к мысли, что они все если и не друзья, то очень хорошие товарищи; второе – поначалу кое-кто из старших ребят попытался его проверить на прочность. Результатом проверки были здоровенный синяк под левым глазом, несколько ссадин и пару разбитых носов у проверяющих. Виктор же отделался небольшим синяком на правой скуле, да случайной царапиной на шее, когда он брал на болевой последнего проверяющего. Он мог бы и вообще остаться без «боевых отметин», но это было бы весьма неправдоподобно. Мало кто еще мог поверить, что невысокий, довольно щуплый мальчик четырнадцати лет мог надрать зад пятерым ребятам, старше его на два-три года, и остаться целым и невредимым. Поэтому ему пришлось слегка подставиться.
Так и подружились. Все, как и в его старом мире, после хорошей драки легко можно было стать друзьями. Они даже отметили дело пивом на дому у одного из старших учеников, которое тот стащил у своего отца из заначки в гараже.
Если честно, Виктору было немного скучновато среди подростков, но к такому положению вещей он уже привык в особняке Ксавьера, да и забывать о такой важной части жизни, как ее социальная составляющая, было чревато для его будущего. И так долгое время из-за своих глаз он был белой вороной в своем первом году старшей школы. Он был необычен, а значит являлся объектом повышенного внимания, что у подростков чаще всего выливалось в агрессию или же совсем не добрые шутки и подколки.