Слегка покачав головой и несколько раз поморгав, смаргивая слезы из глаз, Виктор отряхнул свою одежду от пыли и пошел обратно. Скорее всего его приятели из баскетбольной команды очень волнуются. Наверняка даже вызвали копов.
***
Рени Эстель Лебо слегка сморщилась, когда попробовала подвигать левой рукой, которая до сих пор не очень хорошо слушалась. Этот блондинчик оказался очень крепким и быстрым, что никак не входило в ее планы.
Вспомнив его уверенное лицо, девушка непроизвольно усмехнулась, представив каким оно станет, когда он обнаружит, что она стащила и его бумажник тоже. Все еще сохраняя довольную ухмылку, девушка полезла за своей сегодняшней добычей, но замерла на месте. Усмешка медленно сошла с ее худого лица.
- Merde**! – Выругалась она эмоционально, обнаружив пропажу первого бумажника. – Когда он успел?
Она быстро пересчитала деньги, сто пятнадцать долларов, которых может ей хватить на неделю нормальной жизни. Это было хорошо, но и пять баксов были бы не лишними, например, это был хороший ужин. Что за странный обмен вообще провернул этот тип? Зачем? Ведь если он сумел вернуть первый бумажник, значит мог и свой вернуть или же вообще не отдавать.
Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, Рени медленно выпустила воздух из легких, стараясь успокоиться. Парень ее переиграл, если вообще можно так сказать. Девушка еще раз раскрыла темно-коричневый бумажник и внимательно изучила его содержимое, стараясь понять смысл его действий. Это умение было очень важно для обитателя дна.
- Школа Ксавьера? – Прочитала она на белой визитной карточке с черным шрифтом. – Аргх, ça me fait chier!***
* - Мon amie (франц.) – мой друг.
** - Merde (франц.) – дерьмо (ругат.).
*** - ça me fait chier! (франц.) – если что-то или кто-то бесит франкофона, то вы можете от него услышать: «ça me fait chier!» — «мне это неприятно», «это меня бесит», «это мне досаждает». Сам глагол «Chier» переводится как «испражняться».
Глава 17
- И где ты был? – Было первым, что Виктор услышал, когда вернулся в особняк Ксавьера.
Виктор только успел войти в свою комнату, сбросить куртку вместе с рюкзаком на стул со спинкой, который служил не столько средством для сидения, сколько вешалкой для его вещей, и устало плюхнуться на кровать.
Быстро встав со своей кровати и сложив руки в традиционном китайском приветствии, Виктор поздоровался с женщиной неглубоким поклоном. Усталость усталостью, но он предпочел соблюсти весь этикет в ее отношении, как отдавая дань вежливости, так и из-за опасения, что та может просто-напросто устроить ему локальный ад на несколько часов во время вечерней тренировки, наблюдая за его мучениями с мягкой и милой улыбкой на красивом лице.
- В полицейском участке, мисс Фан, - ответил Виктор, выпрямив спину. – Я думал, что Рэйвен уже вам об этом сообщила.
При упоминании синекожей мутантки, прекрасные, раскосые глаза азиатки странно сверкнули, но большего Виктор отметить для себя не мог. Он уже искренне жалел, что не попросил себе способность читать мысли вместо, например, телекинеза. Даже учитывая его прожитые годы за обе жизни, которые уже приближались к четвертому десятку, он так и не мог хотя бы приблизительно понять, о чем думают женщины и что ими движет. А иногда этого так хотелось! Вот как сейчас, например. Ведь было совершенно очевидно, что между Рэйвен и Фан Ксия есть какая-то тайна, если не драма, но какая и о чем, было совершенно непонятно.
- Кого-то избил? – Последовал короткий вопрос холодным тоном.
Акцент, присущий всем китайцам при использовании английского языка, был легким, но хорошо заметным сейчас, и придавал этому холодному тону какое-то сюрреалистичное звучание. Вроде бы такой тон должен был пробирать до костей, но мягкое звучание слов сглаживало это впечатление. Хорошо, хоть голос у Фан Ксия был пусть и мелодичным, но не высоким или вообще писклявым, как любили обычно говорить китаянки или японки, иначе бы Виктору было очень трудно сохранять спокойное выражение лица. Еще в том мире он очень сильно не любил все эти тоненькие писки от китаянок, что жили на Дальнем Востоке России. Это для китайцев и японцев звучало «мило», а вот ему было как серпом по одному месту. Слишком наигранно и неестественно.
- У моего приятеля по баскетбольному клубу украли кошелек, вызвали полицию, - кратко ответил Виктор, стараясь в этот лаконичный ответ впихнуть всю суть события, в надежде, что женщина от него отстанет. Он устал и хотел отдохнуть хотя бы полчасика.
Не сработало.
- И ты никак не мог это предотвратить? – Фан Ксия недовольно нахмурилась. – Я тебя для чего учу?
Начинать что-то объяснять и говорить в свою защиту сейчас было бесполезно. Оправданиями он сразу же поставил бы себя в положение «виноватого», что с Фан Ксия было сродни смертельному приговору.