Глава 18
Его разбудило ощущение легкой щекотки и теплого дыхания на коже. С трудом разлепив глаза, Виктор обнаружил на своей груди темноволосую голову. Не сразу в его мозгу сформировалась логическая цепочка «чужая комната-темные волосы-Фан Ксия-бурный секс», заставившая утреннюю эрекцию несколько раз задорно дернуться, словно в предвкушении. Тяжесть обнаженного тела его учительницы была очень приятной и грела получше всякого одеяла, но нужно было идти возвращаться в свою комнату.
Аккуратно и очень медленно, Виктор передвинул с себя китаянку и встал с кровати. Его внутренние часы показывали раннее утро, часов пять, может чуть меньше. Бесшумно передвигаясь по комнате, он нашел свои трусы и трико. Быстро облачившись в них, Виктор вернулся к кровати и обнаженному прекрасному телу на ней. Достав одеяло, он укрыл женщину, чувствуя легкую вину за то, что творил последние полтора часа, прежде, чем дать ей уснуть. Он словно с цепи сорвался. Впрочем, нельзя было сказать, что Фан Ксия была как-либо против подобного к себе отношения. Ее восторженные крики и более чем активное участие говорили об обратном. Ну и да, он заставил ее кричать свое имя и признать, что это было великолепно.
Как же хорошо, что все жилые комнаты были звукоизолированы, по настоянию Ханны, которая обладала очень острым слухом.
С трудом убрав самодовольную улыбку со своего лица, Виктор очень тихо покинул комнату женщины, чтобы вернуться в свою. Коридор был длинным и пустым. Комната Ксия находилась на самом углу, за поворотом которого была его собственная комната и начиналась лестница. И сделав всего пару крадущихся шагов, оглядываясь словно вор, он нос к носу столкнулся с Эриком, который точно таким же образом прокрадывался к своей комнате, находящейся в дальнем конце длинного коридора. В руках Эрика была его темная шляпа, в которой он ушел на свидание и темное пальто. Волосы Эрика находились в легком беспорядке, словно кто-то второпях старался привести их в порядок, но не преуспел до конца. За расстегнутым воротником был хорошо виден сильный засос, а на лице с красивыми и аристократическими чертами восточно-европейца со всегда строгим и немного флегматичным выражением была такая же самодовольная улыбка, что совсем недавно украшала его собственное. В остальном внешний вид Эрика Леншерра был безупречен, как и всегда.
Оба одновременно широко раскрыли глаза, удивляясь этой неожиданной встрече, потом синхронно приложили указательные пальцы к своим губам, призывая к тишине. Эрик приподнял левую бровь и перевел взгляд с закрытой двери комнаты Фан Ксия на Виктора. Он в ответ пожал плечами, выразив пантомимой, мол, так получилось. На лице Эрика появилось скептическое выражение, а потом, он также пантомимой передал ему, мол, нужно быть аккуратным. На что Виктор в ответ лишь слегка закатил глаза, а потом пальцем постучал себя по шее, указывая взрослому мужчине на засос, который был виден из-под воротника рубашки. Тот инстинктивно приложил свободную руку к тому месту, где находился засос и удивленно приподнял брови, застигнутый этим врасплох. Виктор криво усмехнулся на левую щеку, быстро сложил печати для техники мистической руки, протянул, светящуюся зеленоватым светом, руку к засосу и тут же его свел. Эрик скосил взгляд на его руку, потом погладил шею, где раньше располагался засос, после чего улыбнулся и покачал головой, указывая на свою ключицу. Виктор удивленно моргнул, пытаясь понять, был ли там еще один засос у мужчины, который он не видел. Но Эрик догадался о его затруднении и просто ткнул пальцем в его сторону. Будущий высококлассный ирьенин поднял руку, дотронулся до своей ключицы, почувствовал небольшой дискомфорт и осознал, что Эрик указывает ему на засос на его собственном теле. Так же быстро подлечив себя, Виктор благодарно улыбнулся.
Затем, они одно мгновение понимающе смотрели друг другу в глаза, а потом одновременно кивнули и разошлись по своим комнатам.
Пробравшись в свою комнату, Виктор просто упал на свою кровать поверх одеяла и почти тут же уснул. Как бы ни был молод и вынослив его организм, но отдых был нужен и ему. Единственное, что он успел сделать – это отругать себя за свою глупость. Имея бьякуган, почему он так редко его применяет в повседневной жизни, особенно в такие моменты?
Проснулся он через полтора часа, быстро оделся, и побежал на утреннюю пробежку. Сознание все еще было сонным, размеренный бег не способствовал полной побудке, тем более, что это уже давно перестало быть физической нагрузкой для его тренированного тела и не требовало сильного внимания – настолько было привычным бегать вокруг особняка. Вернувшись после пробежки, Виктор тут же принял контрастный быстрый душ, умылся, оделся и пошел завтракать.