- Мисс Фан, - Виктор резко окликнул китаянку. – Не нужно переходить черту.
- Как скажешь, - с легким недовольством фыркнула та, а на губах Рэйвен появилась победная улыбка.
Виктор всего этого до конца не понял, но уловил, что своими словами он поддержал мутантку в каком-то непонятном ему споре женщин. И спор этот явно был не о том, можно ли ему и дальше заниматься сексом с китаянкой. Он мысленно закатил глаза. Женщины! Как же с ними, не тяжело даже, а сложно.
- Что же, - он сделал медленный вздох. – Раз этот момент мы решили и все обсудили, то я пошел. Мне еще в школу нужно собраться.
С этими словами Виктор вышел из кабинета.
***
Темная кожа, специфический запах пряностей и благовоний, которые не могли скрыть запахи пота и немытых тел, накрывали этот рынок полностью и не давали небольшому ветерку принести хоть немного свежего воздуха. Народу было столько, что не протолкнуться. Они что-то выкрикивали все одновременно на нескольких языках. Английский, хинди, фарси, китайский. Яркие цвета национальных одежд мелькали среди белых и черных повседневных нарядов, но в толпе, в основном, преобладали бежевые цвета. Это были цвета грязи, пота, масел и чего-то еще, что Стефани Стрэндж, сидящая в неприметном закоулке большого рынка в Агре, не могла идентифицировать, да и не хотела.
Женщина и сама была одета не лучшим образом. Мешковатое нечто, что служило ей рубахой, из холщовой ткани было серо-коричневым, грубым на ощупь, раздражающим ее некогда нежную и ухоженную кожу, открывающим ее длинную, исхудавшую шею и ключицы. Внизу у нее были широкие шаровары из некогда белой ткани, а сейчас пятнистой словно леопард. Были даже зеленые разводы от травы, но женщина хоть убей не могла вспомнить, где и когда она сумела посадить эти пятна на свою одежду. Да и какое это имело значение? Непонятные дешевые тряпичные тапочки с тонкой подошвой, через которую каждый камушек на дороге прекрасно ощущался слабо защищали ее усталые и израненные ступни. Взлохмаченные и пыльные волосы, висюльками свисающие с ее головы, и впалые щеки исхудавшего лица вместе с темными кругами под глазами довершали этот образ образцового нищего. Она бы почти не выделялась из толпы таких же нищих, если бы захотела выйти из своего укрытия.
Как же контрастно выглядели роскошь и красота Тадж-Махала на фоне этой вопиющей нищеты остальной части города. Как же обыденно уже смотрелись испражняющиеся женщины и мужчины прямо посреди улиц Агры. Как же органично смотрелась эта нищета. И какими же индусы были страшными в глазах Стрэндж в первое время. Но сейчас? Сейчас ей было плевать на всю эту дикую антисанитарию, творящуюся вокруг. Какой смысл в беспокойстве? За это время она так и не смогла найти выход. Стефани настолько отчаялась, что уже была готова обратиться к тому мальчишке в надежде на чудо. Остановило ее только ее гордость. Точнее крохотные остатки от нее.
- Лишь старое отринув, можно увидеть свой путь к новому, - неожиданно раздался глубокий и спокойный мужской голос, заставивший ее вздрогнуть.
Женщина подняла свое лицо и увидела высокого, худого и очень пожилого мужчину. Он был лыс, его лицо было все в старческих морщинах, напоминая пожухлую кожуру яблока, на смуглой коже отчетливо виделись белоснежные, толстые и длинные брови и козлиная бородка с висячими усами.
- Новое? – На потрескавшихся губах Стрэндж появилась горькая улыбка. – Мне не нужно новое. Я хочу вернуть старое.
- Так ли тебе это нужно, твое старое?
- Тогда я была успешным врачом, а теперь я тут, жду непонятно кого, - одна из ранок на губе открылась, выпуская капельку крови.
- И кого же ты ждешь? – Ровный и спокойный голос незнакомца действовал расслабляюще на ее натянутые нервы.
- Некоего Яо, - безразлично ответила Стефани. Вместе с расслаблением нервов ее начала охватывать апатия ко всему.
Но следующие слова старца все изменили.
- Что же, Стефани Стрэндж, - неожиданно голос пожилого мужчины стал набирать силу. – Меня зовут Яо.
***
В этом году они начали сами ездить в старшую школу. При этом, машину изначально доверили только Скотте, как девочке. Но потом были вынуждены предоставить отдельный автомобиль для Виктора, потому что он единственный из всех четырех старших детей занимался внеклассной деятельностью – играл в баскетбол, и ждать его после школы для трех других подростков было бы неправильно, хоть они и не возражали. Для этой цели приобрели Тойоту Селику тысяча девятьсот восьмидесятого года выпуска. Она была четырехместным купе белого цвета, немного потрепанной, но на ходу и достаточно резвой. Не предел мечтаний, но зато свои собственные колеса и какая-никакая свобода передвижения, что радовало Виктора. А уж сколько ему пришлось оббежать кабинетов вместе с Чарльзом, чтобы государственная комиссия разрешила выделить дополнительные восемьсот долларов из его наследственных денег, чтобы он мог купить эту тойоту, даже вспоминать неприятно. Как Ксавьер так легко держал себя в руках и не промыл мозги всех этих мелких чиновников, оставалось только гадать, да восхищаться выдержкой мужчины, что умудрялся даже улыбаться и вежливо разговаривать со всеми этими воинами от бюрократии.