Она погладила его плечо, провела ладонью по волосам. Она была так близко, что дыхание щекотало шею. Легла сзади, повторив его позу и плотно прижавшись. Лбом уткнулась в спину. Она всегда так делала, когда приходила в постель позже него. Лена.
Как сделать так, чтобы она поняла, что он не хочет знать, что она здесь, когда проснется? Как Марина могла так его подставить?
Недавно Максим рассказывал ему, что ее отчим вместе с матерью живут в Лениной квартире. Зачем она приехала из своего Дубая, оторвалась от любимого Павлика? Ведь теперь им никто не мешает, они без страха могут любоваться друг другом круглые сутки. Приехала пожалеть? Поставить галочку в списке сердобольных дел? Ему не нужны были ни жалость, ни сострадание. Как и похвалы, они не приносили радости. Только Максим умел обращаться с ним так, что Саша забывал о том, что с ним произошло.
Она гладила его руку, дышала ртом и время от времени шмыгала носом. Зачем она приехала? От злобы начало сводить мышцы. Он несколько раз пошевелился, будто ему не хватало места. И Лена отодвинулась, оставив ладонь на его пояснице.
В который раз пытаясь переосмыслить их отношения, Саша не заметил, как вновь заснул.
Волосы у корней намокли от духоты. Подняв ногу несколько раз, он стащил с себя плед. Хотелось свежего воздуха. Одно из немногих его удовольствий. Просто наполнить грудь холодным морозным воздухом.
На кухне разговаривали вернувшиеся с работы родители. Смеялся Ромка. Пахло жареными котлетами. Вот теперь он проснулся в свое время. Вспомнив о недавней гостье, он подумал, что ему еще никогда не снились сны, которые было невозможно отличить от реальности.
Он потянулся за телефоном, чтобы не кричать через весь дом о том, чтобы к нему подошли и открыли окно. Рука наткнулась на тело, а именно плечо с выпирающей костяшкой в трикотажном свитере. Значит, не приснилось. Была слабая надежда, что это будет Марина. Он нащупал лицо и, отодвигая пряди волос, просунул пальцы за ухо. У Лены там было родимое пятно.
Меньше всего он хотел, чтобы рядом с ним в постели лежала змея. Сейчас, когда он так уязвим и беззащитен. Пальцы прошлись по мелкому пушку волос и нащупали крошечную мягкую выпуклость. Хуже того, змею ему подложила родная сестра.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он настолько громко и грозно, насколько мог.
Лена пошевелилась, и по его руке пробежала тонкая прядь волос. Она приподнялась.
– Саш, – произнесла она сонным взволнованным голосом. – Нам надо поговорить.
Сейчас он поговорит. Поговорит так, что его услышат три этажа сверху и столько же снизу. Может и прозреет заодно. Для начала надо было принять более-менее боевую позу. Он с трудом приподнялся на лопатки.
– Саш, прости меня. Позволь мне все объяснить.
Ему не нужны были никакие объяснения. Все, что он хотел от жизни, это вновь обрести зрение. Или сдохнуть. Лучше сдохнуть. Приятным бонусом было бы ударить Лену по лицу, и тогда встреча не пройдет даром, не окажется, что она зря пролетела такое расстояние.
Он держал глаза закрытыми на случай, если свет в комнате горит. Не хотел, чтобы она видеала его мертвый взгляд.
– Уйди. Прошу по-хорошему.
Он старался не думать о том, что в тот момент был похож скорее на шипящего новорожденного котенка, чем на взрослого мужчину, который был невероятно зол.
Саша перебирал ногами и рукой пытался найти опору, чтобы подняться. Лена подскочила и, не дав ему опомниться, одним махом помогла сесть.
– Саш, я говорила с Максимом. И Мариной. Они мне верят. Саш, я никогда тебя не обманывала и не предавала. Я клянусь.
Он оперся макушкой о прохладную стену. Она знает о нем все. Они все рассказали о его состоянии, о Вике. Он же не знает о Лене ничего. И даже больше, потому что он не знает, где правда, а где ложь.
После всего она приехала зачем-то. Вряд ли, чтобы унизиться. Он молчал, пытаясь сосредоточиться на том, как приятно холодок от стены разбегается по спине. Он молчал, позволяя ей говорить.
– Саша, я уехала в Москву, потому что папу положили в больницу. Это правда. Проигрался он спустя несколько недель. А Павел… Да, в тот период он начал за мной ухаживать, признался в любви. Я приехала как можно скорее, чтобы поговорить с тобой. Все мои слова были правдой. Я приняла его ухаживания, только когда он вернулся.
– Открой окно, – попросил Саша. Удушливый теплый воздух едва доходил до легких.
Поднявшись с дивана, она, не торопясь, сбивчивыми шагами пошла к окну. Зацепилась за журнальный столик. Значит, свет не горел.
Кольца, на которые крепятся шторы, прокатились по деревянному карнизу. Лена провернула ручку окна.