– Мне неприятно. Я не заслужила, чтобы обо мне так думали. Хотя согласна, что обстоятельства сработали против меня. Ты можешь позвонить Максиму, расспросить Марину. Они все проверили. Максим должен был сегодня вечером поговорить с тобой, подготовить к тому, что я приду. Но я решила не ждать и объяснить все сама.
У Саши было много вопросов. И он не понимал, с какого начать, чтобы картина прояснилась быстрее.
– А почему развелись родители? – он задал этот вопрос, чтобы услышать ее версию.
– Чтобы открыть нам с Павлом дорогу. Мне они назвали другую причину, связанную с бизнесом. Я поняла не сразу. Я бы не позволила.
До Саши добирались первые потоки холодного воздуха. Лена все еще была у окна.
– Тогда зачем, Лена? – спросил он и повторил сквозь зубы: – Зачем? Я не понимаю?
– Мы с Пашей хорошо знаем друг друга. Он неплохой человек. Но я никогда бы с ним не сблизилась, потому что наши родители вместе, и неважно, что официально они развелись. Но даже это не главное. Главное то, что он мой брат. Я вбила себе это в голову десять лет назад, и с тех пор ничего не изменилось. Я поддалась, когда ты оставил меня. Может, чтобы боль заглушить, может просто от отчаяния. Он стал настойчивее, а я не сопротивлялась. Я совершила глупость. Паша хотел, чтобы мы уехали из страны, чтобы мне было проще сблизиться с ним. Туда, где никто не знает, что наши родители вместе.
Его воображение рисовало, как она, аккуратно ступая, возвращается к нему через комнату. Лена села на край дивана. Ее слова могли быть правдой. И как бы он ни был зол на сестру, Марина не пустила бы ее на порог, если бы хоть немного сомневалась. А поводов для сомнения было достаточно.
Он помнит, как сквозь дрему сказал сестре и матери о том, что Вика сделала аборт. Помнит, какими словами сестра называла Вику и почти выбежала из палаты, чтобы «размазать сучку по стене». Мама остановила ее и сказала, что ее жизнь размажет.
– Мы с Пашей не остались без денег после проигрыша. Мама поделила между нами деньги, что достались ей после развода. Паша уже начал туристический бизнес. Там же была и я, помогала. Часть прибыли будет уходить на погашение кредита. Свои деньги я даю на лечение отца.
Он пытался найти, где подвох в том, что она пришла. Но не находил. Неужели он снова ее недооценил?
– Зачем ты пришла ко мне?
– А ты еще не понял?
– Понял. Вопрос от этого не меняется.
– Саша, если бы не беременность Вики, мы были бы вместе. Мои чувства к тебе не изменились. И твои проблемы со здоровьем не повод бросать тебя. Я узнала об инсульте чуть больше месяца назад. Я написала Марине, спросила, как у тебя дела. Почему-то она ответила. Я вылетела ближайшим рейсом. Несколько раз я наблюдала за тобой в парке клиники. А потом Марина написала мне о Вике.
Лена положила руку на его колено. Она наверняка могла видеть очертания его фигуры. Через окно комнату освещают огни соседних домов. Она видела, как он сидит с опущенной головой.
– В чем смысл жизни, если не быть с любимыми в трудные минуты? В чем смысл, если мы не можем держаться друг за друга? Зачем такая жизнь? – Она придвинулась еще ближе. – Если ты скажешь, что до сих пор любишь меня, я не уйду, Саш.
Как же трудно говорить о любви к человеку, которому не веришь.
– Ты до сих пор с ним?
– Нет. Я прекратила наши отношения через неделю после того, как ты видел нас. Я бы сказала, что отношений и не было вовсе. Мое безумие, отчаяние, но не отношения. Мне было так плохо, что я хотела разгромить весь мир. И, видно, начала это делать. Я сходила с ума от горя. К сожалению, брата я потеряла. Он обиделся. Эти два месяца мы общались исключительно по бизнесу.
– Лена, ты с ним… – этот вопрос было задать труднее, чем остальные. Он не хотел.
– Нет. Я с ним не спала. Хотя один раз была очень к этому близка. Тебе ли не знать, какие глупости можно совершить в отчаянии.
Он всегда знал, как делать правильно, а как нет. И всегда поступал правильно. Он продумывал каждый шаг в жизни, предварительно лишая его эмоций и чувств. И если без них шаг по-прежнему имел смысл, он его делал. Простой отлаженный алгоритм, который всегда работал и помогал ему достигать любых целей. Алгоритм, который дал сбой. Да, он знал, какие глупости можно совершить в отчаянии.
– Включи, пожалуйста, свет.
Она поднялась с дивана.
– Я думала, тебе будет проще говорить на равных.
– Включи свет, и мы поговорим на равных. Тебе уже должны были сказать, что операция не дает никаких гарантий. Ты будешь видеть меня, а я тебя нет. На таких равных мы будем жить.
Хлопнул выключатель. И ни одна точка в его темноте не посветлела. Языки черного бархата с жадностью облизывали глаза. Он приподнял веки и повернул голову ей навстречу. И мог только представлять, как отвратительно видеть со стороны его бесполезные мертвые глаза, и взгляд, который беспомощно блуждал в поисках того, что можно было бы увидеть.