Она встала на ноги, когда он успел подойти к двери ее комнаты.
– Юра, останься.
– Мне надо побыть одному, отдохнуть, подумать. Позвоню.
Он всегда оставался, когда она просила, или отвозил к себе. Вика сглотнула ком накопившейся слюны. Она даже не может попытаться оправдаться.
Обувшись, Юра у двери поцеловал ее в лоб и сказал:
– Береги себя. И отдыхай. Не переживай, я не приму предложение Макса, – говорил он с таким видом, будто просил у нее прощения.
А ей хотелось послать его. Чтобы уходил уже скорее. И не оборачивался. Или до хрипоты выкрикнуть ему в лицо, если вдруг он еще сомневается, что, да, это она та самая стерва, которая бросила Сашу. Ей не стыдно. А всем, кому стыдно за нее, неприятно из-за этого быть с ней, пускай проваливают.
За Юрой захлопнулась дверь. Пускай проваливают. Вика опустилась по стене на пол и, опустив голову на колени, разревелась.
Никто не имел права судить ее. Ее жизнь. Она всего лишь хотела быть в ней счастливой. Как и все.
Она подошла к окну и посмотрела на место, где Юра ставил машину. Освещенный фонарем, там чернел кусок асфальта, который еще пока не засыпало снегом. Вдруг он еще обдумает все и позвонит. Или приедет.
В конце концов, ей не привыкать вести репортаж с места разбитого корыта.
Конец