Саша был знаком с факультетом задолго до того, как стал студентом. Его покойный дед всю жизнь проработал на факультете и нередко брал Сашу с собой на лекции, либо оставлял в своем кабинете заведующего кафедрой делать уроки.
И теперь, спустя двадцать лет, Саша мог понять, какая аудитория открылась лишь по скрипу двери. Он помнил все неровности на стенах и знал, сколько деревьев растет под каждым из окон здания факультета.
Стоя за кафедрой, он читал лекцию. На фоне голоса слышался шелест тетрадей и редкие перешептывания. Прикрывая лицо ладонью, студенты, сидящие у окна, прятались от яркого осеннего солнца.
Как и дед, он проводил лекции в интерактивном формате. Не дожидался семинаров, чтобы пообщаться со студентами. Он спрашивал их мнение по поводу тех или иных событий, предлагал подумать о других вариантах их развития или продолжить мысль на пару минут.
Одна из студенток, подложив под голову руку, с начала лекции лежала на парте и мелкими, быстрыми движениями что-то черкала в конспекте. Лишь изредка поднимала глаза на аудиторию, чтобы проследить за передвижениями Саши.
Он подошел к доске и начал разрисовывать схему военных действий, объясняя расстановку сил. Для него не было секретом, что лекция интересует далеко не всю аудиторию. Он понимал это как недавний студент, которому не всегда, несмотря на старания преподавателя, хотелось вникать в содержание лекции. И чаще всего из-за усталости. Но это не было поводом не уважать преподавателя.
– В этой аудитории присутствует человек, который своим поведением намекает мне на то, что моя работа бессмысленна, – он прервал текст лекции и, закрыв маркер, положил его на стол, – что все, что я сейчас рассказываю ей давно известно, и я лишь сотрясаю воздух. А главное, это то, что меня могло здесь и не быть, и разницы она бы не заметила. Госпожа Васильева, я прошу вас встать.
Он называл так свою студентку с тех пор, как перед первым семинарским занятием, пробираясь к аудитории через толпу студентов, невольно услышал, как она жаловалась одногруппникам на то, что ее любимый предмет ведет молодой неопытный преподаватель, и при этом добавила, что у него молоко на губах еще не обсохло. Молоко. На губах. Не обсохло. Два высших образования, два красных диплома и доход в год, которым далеко не каждый молокосос может похвастаться. А опыт… Ведь можно быть как бестолочью с двадцатилетним стажем, так и проворным молодым специалистом, с которым будут советоваться опытные коллеги.
Несмотря на то что она выбрала неверный критерий оценки его профессиональных навыков, Саша решил все же компенсировать недостаток опыта. Разумеется, по индивидуальной программе.
На протяжении трех недель он давал ей объемные дополнительные задания, хотя за свои слова она извинилась.
Саша направился вверх по лекционному залу к месту Васильевой, которая, по всей видимости, помимо истории, увлекалась еще и рисованием. Не спеша поднимаясь со своего места, она пыталась навести порядок на столе. Она была одета в джинсы и клетчатую рубашку. Светлые волосы были заплетены в нетугую косу. Черты лица, округлые и мягкие, как и у большинства первокурсников, выдавали в ней вчерашнего ребенка.
– Ничего не убирайте, – Саша остановился возле ее парты. – Все, что происходит на моей лекции, касается моего предмета, а значит, и меня. Покажите ваш конспект, – он протянул руку к зеленому блокноту, который она успела закрыть.
– Это не конспект, это мой личный блокнот, – она смотрела на него пустым безразличным взглядом. Глаза были прищурены, будто от яркого света или головной боли. В голосе слышалась хрипотца, и, прежде чем продолжить говорить, она прочистила горло: – И я бы не хотела вам его показывать, – она кончиками пальцев дотронулась до блокнота, не позволяя Саше его взять. – Слово «личный» вам о чем-нибудь говорит?
– Напомню, что вы находитесь в лекционном зале, где личные вещи лежат у вас в кармане или сумочке, и пользоваться ими запрещено. Слово «запрещено» вам о чем-нибудь говорит? Допускаю, что нет. Но, тем не менее, – он открыл ладонь, предлагая ей самой вложить в нее блокнот. При этом он смотрел ей смотрел в глаза. – Просто откройте ваш конспект в том месте, где вы записывали мою лекцию. А вы что-то писали. Назовем это взаимоуважением.
Она открыла блокнот на последней исписанной странице и молча передала Саше.
Он понял, что она была занята рисованием все это время, но и подумать не мог, что там окажется его портрет. Соответствие было слабым, она рисовала по памяти. Но некоторые черты лица были прорисованы настолько достоверно, что сомнений не оставалось. И он, может быть, даже расчувствовался бы от такого внимания к своей персоне, если бы его образ не дополняли два больших клыка, как у вампира, темные круги вокруг глаз зловещего вида и крылья не то ворона, не то вороны, одно из которых она не успела дорисовать.