Она кивнула.
– А мне доверяешь? – спросил он и губами прикоснулся к шее.
– Да. Но я все-таки хочу, чтобы ты мне все объяснил, – ее голос слабел, по мере того как он спускался поцелуями ниже, к груди.
– Обязательно, – он говорил шепотом. – Только сейчас я безумно хочу тебя. Безумно, моя девочка.
Он подвел и усадил ее на стол. Она откинула голову назад, подставляя шею для поцелуев, которые в тот вечер он сделал мягкими, тягучими, медленными. Целуя грудь, он одной рукой гладил ее лицо, другой расстегивал ширинку.
Он почти никогда не называл ее нежными словами. Не уделял ласкам столько времени, делая из ее тела что-то вроде объекта поклонения. На коже не осталось места, которое бы он не поцеловал.
И никогда раньше он не спрашивал, хорошо ли ей, не смотрел, как она реагирует, чтобы понять, нравится ей быстрее или медленнее, с поцелуями или без, и в какой позе. Она задыхалась от удовольствия, которое с каждым следующим его толчком сильнее охватывало ее тело, и едва могла вымолвить ответ. В ту ночь с ней был другой Саша. Саша, который, если еще не полюбил ее, то оценил точно.
Глава 7
Вика приводила в порядок стенд, развешивая брюки по размерам. Консультантам было запрещено носить мобильные телефоны в торговом зале. Она посмотрела время на наручных часах: до конца рабочего дня оставалось чуть больше часа.
Из головы не выходил Саша. Она тысячи раз мысленно моделировала сцену с проклятым блокнотом. Ведь можно было вовремя замолчать, поинтересоваться, не пытаясь его обвинять. И может быть сегодня он забирал бы ее с работы.
Вика направилась в комнату для персонала, чтобы проверить, не было ли звонков от Саши. И, убедившись, что он не звонил, вернулась к кассе, окруженной стойкой. Интерьер магазина был выполнен в черно-белых тонах, где черные и белые элементы объемно выступали на фоне друг друга. Форменная одежда состояла из светлой блузки, заправленной в черную юбку-миди.
– Вечер добрый.
Прозвучал голос позднего посетителя, и Вика подняла голову из-за стойки. Перед ней стоял высокий мужчина лет сорока с темными, как смоль, волосами, зачесанными назад.
– Добрый вечер, – без улыбки поприветствовала Вика. На улыбку уже не было сил. – Чем могу помочь?
– Девушка, – начал он расслабленным голосом. – Подберите мне что-нибудь для особого случая.
При этом он не доставал руки из карманов пиджака, который был ему великоват.
– Выбираете костюм для торжества или свидания? – она вышла из-за стойки.
– Какая разница?
– От этого будет зависеть цветовая гамма, а также свойства ткани.
Вика направилась к стенду с костюмами. Он с отставанием проследовал за ней.
– А я не вижу разницы. Мне нужно самое лучшее и самое качественное.
– Предпочтения по поводу моделей?
Он пожал плечами и сказал:
– Вам должно быть виднее.
– Планируете потом надевать его в повседневной жизни?
Он смотрел на нее таким взглядом, будто не понимал, почему перед ним до сих пор не лежит ряд вариантов на выбор.
– Девушка, вы издеваетесь? Я же сказал: для особого случая. А вы ведете допрос, как в милиции.
– Я лишь хотела уточнить. Все для вашего же удобства, – сохраняя спокойствие, объяснила она.
– А мне кажется, что для своего удобства. Не надо умничать, девушка. Просто предлагайте.
– Меня зовут Виктория, – она указала на имя, написанное на бейджике.
– Хорошо, девушка. Может, мне попросить ваше начальство обслужить меня?
– Не нужно. Я справлюсь сама.
В течение минуты она разложила все возможные варианты, на глаз определив размер. Он примерял каждый костюм тщательно, выходя каждый раз из примерочной и рассматривая себя со всех сторон. И закончил за десять минут до закрытия магазина.
Через час, ежась от холода, Вика стояла на выходе из торгового центра и ждала Сашу. Она написала ему сообщение, в котором сказала, что у нее крупные проблемы на работе, и ей нужна его помощь. Она подумала, что это хороший предлог, чтобы написать ему, а он не бросал в беде. И он перезвонил. Это был первый его звонок за пять дней.
– Что случилось? – спросил он, стоя на значительном расстоянии от нее и держа руки в карманах. За его спиной светила фарами не заглушенная машина, которую он припарковал в нескольких метрах от входа.
– Спасибо, что перезвонил и приехал, – опустив взгляд, с неловкостью в голосе говорила она – Прости меня. Я наговорила глупостей тогда.
Он стоял перед ней, такой близкий и родной где-то в ее мечтах, но такой чужой и далекий здесь, посреди пустеющей парковки торгового центра.
– На меня сегодня написали жалобу. Завтра предстоит разговор с начальством. Уволят, конечно, вряд ли, но кто знает, – врала она, начиная от жалобы.