Лена выглядела расстроенной, и он испугался, что она могла догадаться о его подозрениях по поводу брата.
– Не будет, прости. Дело не в недоверии. Ты же сама понимаешь, что отношения у нас не совсем обычные, – он поцеловал ее руку. – Ты себе даже представить не можешь, сколько я думал, прежде чем подойти к тебе и заговорить о встрече. У меня не было бы таких проблем, если бы ты была моей новой соседкой, к примеру. Я просчитывал наши отношения, и мне кажется, что я не ошибся. Я хочу быть с тобой. Мне не было так хорошо ни с одной девушкой.
Он медленно приподнимался, пытаясь определить, согласится ли она на поцелуй. Выкрутился или не выкрутился? Впрочем, он проговорил ей то, что волновало его до того, как он увидел машину Павла. Она наклонилась ему навстречу. Умная девочка.
Он вернулся на диван. Сев рядом, Лена положила голову ему на руку, а Саша, переполненный благодарностью, гладил ее лицо и целовал мягко, не спеша, бережно прикасался к губам, будто снимал с них сладкую драгоценную пыльцу. На столе остывал ужин.
После ресторана они отправились кататься по ночному городу. Начался затяжной дождь. Как обычно Саша прокладывал маршрут в последнюю минуту, которой хватало, чтобы перестроиться в нужную полосу. Лена сидела вполоборота в его сторону, сложив вместе руки на коленях. На маленькой громкости диктор по радио пытался о чем-то шутить.
Проводя все путешествие в молчании, они говорили больше, чем могли выразить словами. В диалоге идеально подходящих друг другу личностей, когда одна проникала в другую, рождая чистое наслаждение, тишина не могла быть неловкой.
Останавливаясь на красный свет светофора, Саша смотрел на нее, брал за руку, а она умиротворенно улыбалась в ответ.
Он остановился у ее подъезда. Лена все так же сидела, прислонив голову к подголовнику, будто выходить нужно было не ей. По прозрачному люку отчетливее забарабанил дождь.
Она посмотрела на него и спросила:
– Все?
– Да. Отдыхай. Я проведу тебя с зонтом до подъезда.
Она улыбнулась и, подавшись в его сторону, сказала:
– Переночуй у меня. Ночь. Дождь. Я буду переживать, как ты доберешься до дома.
Он не хотел, чтобы это решение она приняла под давлением после недавнего разговора.
– Да? Не переживай, – он погладил ее по волосам. – Я не первый год за рулем.
– Хорошо, – она еще больше приблизилась к нему и прошептала: – А если я скажу, что мне страшно оставаться одной в дождь?
А вот это уже многое меняло. Он подыграл ее тону.
– И сильно страшно?
Она провела рукой по его груди. Мягкие пальчики, проскользнув через щели между пуговицами рубашки, дотронулись до кожи.
– Только представлю – уже дрожу.
Он был уверен, что двусмысленность в ее словах была неслучайна.
– Тогда я с удовольствием буду оберегать тебя от дождевых монстров.
Метеоролог из него, конечно, никакой, но в тот раз внутренний барометр подсказывал Саше, что дождь, с небольшими перерывами будет длиться всю ночь.
Из вежливости Лена предложила ему что-нибудь перекусить, но Саша отказался. Голод его мучил совсем в другом месте. И она поставила на огонь турку. Он впервые находился в ее квартире. Сел на кухонном угловом диване, половина которого была занята книгами. Подоконник украшали цветы в горшках. На убранной столешнице стояла кружка со свисающим ярлычком от чайного пакетика. Она не планировала звать его в гости.
Сделав кофе, Лена ушла в душ. Она разрешила курить на балконе и велела чувствовать себя как дома.
С чашкой кофе он прошел в зал. Возле просторного дивана стоял невысокий стульчик, который служил подставкой для ноутбука. Пара больших пальмовых деревьев стояла на полу у окна. Рядом были рассыпаны горшки с более мелкими цветами разного размера, о названиях которых Саша не имел никакого представления.
На стене висели две вышитые крестиком картины. Пытаясь представить сложность работы, он долго всматривался в кажущийся объемным рисунок корабля, качающегося на бурных волнах в свете красного заката. Лена еще и вышивать успевает?
По узкому коридору он прошел в спальню, небольшую комнату, куда поместилась двуспальная кровать, небольшой шкаф и письменный стол. На прикроватной тумбочке стоял букет красных роз, которые он подарил ей неделю назад. Неплохо сохранились. Фотография в рамке, где были изображены улыбающиеся Лена в обнимку с какой-то женщиной, и старая икона были обращены лицом к постели так, что, лежа на подушке, Лена могла видеть лица.
Саша взял в руки фотографию. Женщина, блондинка с короткой стрижкой, без сомнения была Лениной мамой. Они были похожи настолько, что Саша уже знал, как Лена будет выглядеть через лет двадцать. Морщины на лице погубили лишь молодость, но ничего не сделали с женственностью, оставили нетронутым мягкий, но уверенный взгляд, не погасили свет доброты, исходящей от лица.