– А теперь по порядку, еще раз, что произошло, – не успев выйти из машины, сказал Павел.
У Саши не было выбора. Он не знал, с чего начать, и решил начать с самого главного.
– Паша, я изменил ей. Она видела. У нее есть ключи...
И в следующую секунду его ноги поднялись над асфальтом, а спина ударилась о верхнюю часть машины настолько больно, что сперло дыхание.
– Скотина, – сквозь зубы, процедил Паша. – Ты мне никогда не нравился. Урод. Она к тебе поговорить поехала. Скотина.
В подбородок упирались кулаки Павла, которыми он держал его за куртку.
– Если с ней что-то случится, я тебе шею сверну.
Саша и не думал сопротивляться. И дело было не в физическом превосходстве Павла, а том, что он сам был готов свернуть себе шею.
Павел отшвырнул его в сторону, и Саша едва удержался на ногах.
Нервными быстрыми движениями Паша водил пальцем по экрану телефона. Ответа ждал долго. Затем приложил трубку к уху.
– Анатолий Петрович, здравствуйте, извините за ранний звонок. Это Ваш сосед Павел. Да-да, Осипов. Извините. Вопрос жизни и смерти. Скажите, куда обычно скорая отвозит беременную женщину, если ей стало плохо среди улицы? – Кивая головой, он затем продиктовал Ленин адрес. – Понял. Спасибо. Извините за беспокойство.
Беременную женщину?
– Что? – спросил Саша, когда Паша сбросил вызов и направился к своей машине.
– А-а-а! – с деланной веселостью произнес Паша. – Видно, идиот и не знал, что его мечта сбылась. Некогда было за шалавами. – Затем со злостью крикнул: – Уйди с дороги.
Саша стал, опершись о капот, и не собирался уходить. Несколько раз произнесенное слово «пожалуйста» и пара причин, почему им лучше поехать вместе, и Паша с недовольным видом сказал: «Садись».
Паша гнал сто шестьдесят. Они ехали молча. У Саши было много вопросов, но он не мог их задать. Он вообще ничего не мог.
Он вспомнил зеленый чай. Она намекала. В первую беременность Лена подпускала его к себе по большим праздникам, что говорить про эту. Почему он не догадался? Почему она не сказала сразу?
Наблюдая за происходящим как во сне, он ждал в вестибюле больницы, пока Паша что-нибудь узнает.
Саша понял, что она была там, когда медсестра повела Павла к лестничной площадке. Бегом догнав их, он увязался следом.
Дежурный врач, полный мужчина средних лет, вышел к ним из кабинета. Спросил, кто отец.
Саша никогда не думал, что ответить «я» на этот вопрос ему будет так сложно. С использованием медицинских терминов доктор рассказал то, что Саша понимал и без него. Она пережила сильное эмоциональное потрясение, которое плохо сказалось на организме, который и без того был слабым. Все должно было решить время и постельный режим.
Саша не настаивал, когда Павел не позволили ему идти к Лене в палату.
– Молись, идиот. Я видел своими глазами, как она радовалась. Я вытрясу из тебя душу, если она их потеряет. Кстати, да, их двое.
Он мог рвать на себе волосы, он от досады мог развернуть полбольницы, но это не вернуло бы ни единой минуты назад.
Она через Павла велела забрать вещи из своей квартиры и отдать ключи. На следующий день Саша перегнал Ленину машину к ее дому. Дому, в который теперь не может ступить и шага. Он взял в руки ее рабочую папку. Ту самую. И зачем-то открыл. Первым на стопке документов лежал лист с результатом исследования. На изображении были обведены две черные точки и что-то напечатано на греческом языке.
Так плохо ему не было никогда в жизни. Он полностью просмотрел картину того, как бы все сложилось дождись он того, что она хотела ему показать. Или заткни он рот через пару предложений. Он также винил ее за то, что не сказала сразу.
В конце концов, почему он узнал последним?
Максим помог ему переехать. Саша стоял в комнате среди больших черных пакетов. Ему никогда не было страшно остаться одному. До тех пор, пока в его жизни не появилась Лена. Будто временем его откинуло на шесть лет назад. Только теперь он думал не как завязать с Леной отношения, а как их вернуть и понимал, что тогда ему было гораздо проще.
Он не мог сосредотачиваться на работе, еда не лезла в горло. Сон был чутким и прозрачным. Во сне он осознавал себя, обстановку. Осознавал страх, беспомощность и, непременно, вину.
Лена не хотела видеть его. О ее состоянии Саша узнавал от врачей или от родителей и Марины. Две недели его мама даже не разговаривала с ним и не смотрела в его сторону. Он увидел Лену краем глаза, когда, открыв дверь в палату, к ней зашла медсестра. Она лежала, повернув голову к окну. Потом дверь закрыли. Зайти к ней против ее воли он так и не решился.
Не решился зайти к ней он и через полторы недели, после того, как мимо него Лену привезли в палату из операционной.