Выбрать главу

Он сделал несколько глотков подряд. Алкоголь обжигал горло и желудок, в который, кроме кофе, за весь день ничего не упало. На глаза наплыл легкий туман, и привычный вид соседней пятиэтажки стал жидким.

Когда-то эта девушка принадлежала ему, теперь он не может позвонить ей, потому что сказать нечего, потому что она не примет вызов.

Он опустился в кресло и положил голову на спинку. Деревянный потолок поплыл, как легкое облако под дуновением слабого ветра. И вернулся на место. И снова уплыл. Саша закрыл глаза и опустил голову. Нелишним было бы закусить.

Он дал Лене время, чтобы поутихла боль, которую он ей причинил. Вдруг она бы поняла, что в этой истории была и ее ошибка. А она была. Он вспоминал тот день. Он ведь мог остановиться в любую секунду и, возможно, сейчас держал бы на руках своих детей. Тот день будто кто-то тщательно спланировал, чтобы их разлучить. Откуда вообще взялась проклятая Тома?

Холодильник предлагал два ломтя хлеба и пару отбивных из кулинарии супермаркета. С нижней полки свисал ярлычок от небольшого куска ветчины, напоминая, что после двух недель его нужно выбросить. Но Саша решил не тратить время на ветчину и через минуту из микроволновой печи достал отбивные, одна из которых тихо шипела. Подсохшие по краю, отбивные испускали последние пары мясного запаха.

Саша вернулся на балкон и, скорее для собственного успокоения, что закуска все-таки есть, поставил тарелку рядом с бутылкой.

Взглядом, устремленным на антресоли, он просматривал воспоминания как фильм, где за виски, как за попкорном, рука тянулась непроизвольно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А что сказал бы дед, если бы узнал, как он поступил с Леной, со своей маленькой семьей? Саша неоднократно задавался этим вопросом. Наверное, ничего. Дед смотрел бы ему в глаза, пытаясь понять, что и когда упустил в воспитании. Что недосказал? Когда подал плохой пример? И не нашел бы ответа. Его внук подвел его и опозорил.

Саша бок о бок провел с бабушкой и дедушкой немалую часть жизни. Именно они привили ему упорство, любовь к знаниям и научили работать. Уважать себя и свой выбор. Ценить семью прежде всего. Они воспитали его в любви и строгости, где строгость служила любви, а не наоборот.

Когда Саше было четырнадцать, родители все чаще отвозили его погостить к бабушке с дедом. Не для развлечения, а для того, чтобы он всегда мог помочь, принести таблетку, вызвать скорую, измерять давление или убрать квартире.

Оба были слабы. Бабушка берегла себя, а дед не подчинялся плохому самочувствию, старался первым помочь бабушке, вставал с постели и шел работать, даже когда был на пенсии. И одним утром больше десяти лет назад Саша так и не разбудил его.

Сидя с открытыми глазами, Саша мало что видел. На изображение наплывали черные пятна и дым от выкуренных сигарет. Плечо съехало на бок. Движения рук, которыми он попытался накапать себе в бокал последние капли виски, давались с трудом. Будто воздух сопротивлялся. Бокал разбился о плитку, когда, допив, Саша поставил его мимо тумбочки. Почему-то.

Он отправился на кухню за другим бокалом и новой бутылкой. Тело не слушалось, а глаза не показывали углы и пороги. Его автопилот либо постарел, либо отказался с ним работать. Саша стоял посреди кухни с бокалом в одной руке и бутылкой в другой и пытался сфокусировать взгляд. Не сфокусировал. И сел на стул. От яркого света лампы слезились глаза. Положив локти на колени, он закрыл лицо ладонями. Ощущение быстрого круговорота, которое последовало, оказалось неприятнее яркого света, и он снова выпрямился и открыл глаза.

Лену в своей жизни он уже не повторит. Будет много Вик и ни одной Лены. Много Вик и ни одной Лены. И еще раз. Много Вик и ни одной Лены. А жить надо дальше. Голова взорвалась от внезапной головной боли. Зажмурившись, Саша спустился со стула на колени. Он уперся головой о прохладный пол и просил прощения у нее, у себя. Он сам изуродовал свою жизнь.

И воспоминания не были бы так мучительны, если бы не были прекрасны. Все проблемы стали пустяком по сравнению с тем, что сейчас он потерял все.

Как старуха у разбитого корыта, в луже собственной рвоты с горьким вкусом и кислым запахом, он мечтал проснуться завтра и не вспомнить последние десять...

Глава 15

Вика провела неделю, просматривая сайты столичных университетов. Она пыталась представить себя в каждой профессии. Юрист? Слишком много законов, слишком неопределенно. И неинтересно. При виде специальности, где упоминалось слово «бухгалтер», Вику передергивало. С цифрами она еще со школы не дружила. Та же проблема с экономикой. И она спешила прокрутить колесико мышки к специальностям интереснее.