Был теплый ясный вечер. Пользуясь последними днями лета, на детской площадке шумели дети. Красные и синие, зеленые и желтые костюмчики вспыхивали то на качелях, то на турнике, копошились в песочнице.
Сбившись в группу, мамочки общались на лавочке. Вдруг одна из них с криком «Ася, осторожнее» помчалась к своему чаду, белобрысенькой годовалой девочке в розовом комбинезоне, которая стояла на коленках в песке и заливалась слезами.
Лена сидела на отдаленной лавочке. Одетая в белые джинсы и черную майку, она, немного сгорбившись, смотрела в сторону площадки. Она заметила Сашу, когда, пройдя между припаркованных машин, он ступил на газон.
Они не стали здороваться еще раз. Саша сел на корточки. Ее слегка завитые после косы волосы были распущены и заложены за аккуратно торчащие ушки. Выражение лица было спокойным. Видно, страсти, которые в ней бушевали при виде него, улеглись.
– Прогуляемся? Или останемся здесь? – спросил он, потому что не хотел, чтобы она видела квартиру, где даже от ее замыслов не осталось и следа.
– В дом, – ответила она и поднялась.
Войдя в квартиру, она сразу прошла на кухню, которая по желанию Вики была выполнена в серо-бардовом глянцевом цвете. Осмотрелась и села за небольшую барную стойку возле окна.
– Красиво. Можно чай?
– Да, сейчас приготовлю.
– Максим говорил, что тебе было плохо, – начала она, когда Саша из фильтра набирал воду в электрический чайник.
– Давление подскочило. Ерунда. Я пью таблетки.
На столешницу он поставил две чашки, в каждую из которых кинул чайный пакетик.
– Извини, другого чая у меня нет.
– Не страшно. У врача был?
Он повернулся к ней лицом, дожидаясь, пока закипит чайник. Руки лежали в карманах. По старой привычке пальцы тщетно пытались нащупать пачку сигарет, которую он не покупал уже второй день. Но не курить в тот вечер было особенной пыткой, от которой его начинало трясти.
Он вспомнил, что несколько сигарет у него оставались в рабочей одежде, и, попросив Лену подождать, вышел из кухни. Рабочей одеждой он называл ту, в которой наводил порядок в квартире после очередного этапа ремонта.
Когда он вернулся, Лена наливала воду в чашки. Он так давно ее не видел, что родной, хорошо знакомый силуэт казался каким-то нереальным и неестественным. Будто она была призраком.
– Так ты был у врача? – она поставила чайник и вернулась на свое место.
Он уговорил себя еще на пару секунд отложить сигарету и поставил чашки на стойку.
– Нет. Я схожу позже. Хотя надобности уже нет, – взяв кончик сигареты между губами, он пытался добыть из зажигалки огонь. Пятый, шестой, седьмой щелчок. Повернулся к плите, и вот незадача: он забыл, что она электрическая. Снова взял зажигалку. Еще раз и еще раз. Он был уже готов швырнуть примитивный механизм на пол, когда из зажигалки вылетело целебное пламя.
Радость первой затяжки, которая, проникая в грудь, приносила облегчение, омрачилась глубоким кашлем и легким головокружением.
– Пытаешься бросить?
– Да, – хриплым голосом ответил он и еще раз прокашлялся.
Держа сигарету между пальцами, он посмотрел на тлеющую верхушку. Продолжить курить и затушить сигарету было одинаково мучительно.
– А ведь ты испугался, – она вынула его чайный пакетик и положила на блюдце. – Пьешь чай. Бросаешь курить. Что произошло?
Он поднес сигарету под струю воды и выбросил в мусорное ведро.
– Ничего хорошего.
Тогда у него потемнело в глазах, тело обдало жаром изнутри. Он пошел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом, и потерял сознание. А когда очнулся, какое-то время не мог пошевелиться, не мог вымолвить слово. Ничего хорошего. Ни дать, ни взять.
Он сел за барную стойку напротив Лены.
– Не пускай на самотек. Твои бабушка с дедушкой…
Он уже устал ждать, когда она перейдет к делу. Он понимал, что она пришла не обсуждать проблемы со здоровьем.
– … умерли от инсульта, когда им было около семидесяти. Далеко не самый страшный вариант. Ты ведь пришла не об этом говорить?
Он столько раз представлял себе их встречу. Встречу, которую захочет именно она. С этой мечтой он засыпал, часто видел во сне и просыпался, окутанный той радостью. Но то ли ожидание было долгим, то ли он истратил эмоции на мечты, но то, что он чувствовал сейчас, радостью назвать было нельзя.
– Людмила Павловна сказала, что ты хотел поговорить.
– Да. Уже почти год, как я хочу с тобой поговорить. И мне ни разу не удавалось. Я без малого год ходил за тобой по пятам. Не хотела видеть? Лен, верю. Так я звонил. Каждый день. Ты ни разу не ответила, – он говорил спокойным тоном, в руке вертел пачку, внутри которой болтались две или три сигареты. – Извини, если не предпринял последней попытки.