Саша долго жал на кнопку звонка и уже начал думать, что ее нет дома. Он достал из кармана мобильный, когда дверь открылась. Стоя в халате, Лена держала на расстоянии мокрые волосы, с которых капала вода. Ее губы тронула улыбка, которая как бы сама себе не верила.
Она шагнула назад и убрала от двери руку.
В прихожей он поставил пакет на пол и обнял ее за талию. Отпустив волосы, она, будто не решаясь, прислонилась к груди и спросила:
– Ты поговорил с Викторией?
– Нет еще. Двадцать первое завтра.
На его пальцы капала прохолодная вода. Саша нащупал мокрые кончики волос и взял их в ладонь. Лена не поднимала голову и молчала. Он знал, что его ответ разочарует ее.
– Я просто хотел побыть с тобой сегодня.
Он провел ладонью вверх по спине. Представил, как неприятно касается любимой кожи мокрая холодная ткань.
Придерживая за талию, он отвел Лену в ванную комнату, все еще наполненную паром, и оставил дверь открытой. Снял с крючка маленькое полотенце и обернул в него кончики волос. Спустил с плеч халат.
Ее позвонки выглядели неестественно большими и, казалось, что вот-вот прорвут тонкую кожу спины. Белые ягодицы выделялись на фоне слегка загорелой кожи. Возможно, он до сих пор был единственным мужчиной, который знал ее настоящий цвет кожи.
Она приподняла руки, чтобы он обернул ее полотенцем.
Они посмотрели друг друга в зеркале. Лена улыбнулась сквозь слезы.
– Прости. Я не понимала. Я не могла тебя ни с кем сравнить…
– Сравнила? – спросил он, хотя не был уверен, что хочет слышать ответ.
Ее веки опухли. Будто из шприца кто-то наполнил их водой. Так было, когда она плакала весь день .
– Нет. Просто хорошенько осмотрелась по сторонам, – она шмыгнула носом.
Саша коснулся ладонью ее плеча и сказал:
– Иди оденься. Сегодня прохладно.
Переодевшись в джинсы и легкий свитер, Лена вошла на кухню так, будто не было многих месяцев разлуки. Будто не было измены, не было Вики. Он хорошо знал это выражение лица, когда она что-то задумала. Что-то, что не обязательно ему понравится.
– У тебя много времени? – спросила она.
– Сколько понадобится.
– Тогда поехали в аквапарк.
Ее глаза по-детски горели. Иллюзия того, что у них есть будущее. Вечер, который они взяли взаймы у прошлого. И через час он покупал плавки и шапочку в спортивном киоске при аквапарке. В раздевалке отключил телефон.
Раньше они вместе ходили в бассейн каждую неделю, в аквапарке бывали лишь на курортах. И сейчас, стоя на вершине крутой витиеватой горки, он понимал, что тогда был смелее. Вместе с Леной он наперегонки несся наверх, чтобы испытать горку первым. Теперь же пропускал ее вперед, чтобы собраться с духом.
Она ждала внизу, раскрыв руки для объятий, в которые он стремился попасть после того, как в полуобморочном состоянии выбирался из воды.
Прошло чуть больше получаса, и ему начало казаться, что шум водопадов, всплески воды, испуганно-восторженные крики детей, женщин и мужчин раздавались в его голове. Все звуки огромного аквапарка в самом центре его маленькой головы. Раздавались, со всей силы ударялись о стенки черепа и возвращались обратно. Он выбирал аттракционы пониже, а потом и вовсе отошел к бордюру.
Лена стояла в очереди на вершине самой высокой оранжевой горки и махала ему руками. В сером купальнике она была ярче всех красочных декорации, которых он даже не замечал.
Спустившись, она поплыла к нему. Дорогу преграждали увлеченные игрой дети.
– Ты уже сдался? – спросила она, встав напротив. Небольшие волны ударялись о грудь.
Он стоял, раскинув руки вдоль бортика. Казалось, что вода, которую он несколько раз заглотнул, спускаясь с горок, подступила к горлу и плескалась.
– Да, – ответил он и глубоким вдохом попытался подавить тошноту.
Лена полюбила в нем сильного, самодостаточного, работоспособного мужчину. Теперь каждую следующую секунду он мог, потеряв сознание, обмякнуть и плавно уйти под воду. А что будет через пять лет, десять?
Лена всматривалась в его лицо, глаза, будто увидела соринку. Провела ладонью по его голове и еле слышно произнесла:
– Поехали домой.
Тяжелыми движениями, которые напоминали замедленную съемку, он натягивал джинсы. Голоса мальчика и папы, которые делились в раздевалке впечатлениями, впивались в голову. Выходя, он посмотрелся в зеркало. Белый, как известь. Он пожалел, что два дня не принимал таблетки.
Ему было стыдно перед Леной за немощного старика, который так рано поселился в нем и который не мог жить без таблеток. За разницу в возрасте, от которой раньше веяло чем-то экзотическим, а теперь попахивало гнилью.