– С ним все хорошо. И со мной и с ребенком все хорошо.
Он опустил голову так, что она смогла увидеть его глаза через расстояние между очками. Когда бодрствовал, он надевал очки.
– Саш, почему ты меня не послушал?
Ей нужно было еще многое ему сказать, многое прояснить по поводу того, как им быть дальше, но решила, что еще не время. Он был очень слаб. То, что он был в своем уме и при памяти, уже радовало.
– Вика, я восстановлюсь.
Она подумала, следует ли задавать вопрос, который тотчас у нее возник. И решила, что стоит.
– А если нет? Саша, раньше об инсультах я не знала ничего. Теперь я прочитала о нем сотни страниц.
– Я продолжу лечение в Израиле. Там лучшие доктора.
Она слышала, с каким усилием дается ему каждое слово. Так она говорила банальные фразы после месяца курсов на английском языке. Каждое слово она вынимала из недр памяти, связывала с другим и пыталась правильно выговорить.
Поддерживать она не умела, а говорить серьезно он был еще не готов.
– Отдыхай, Саша. Тебе нужно много отдыхать. – Иронично, но больше он ничего и не мог делать. – Я рядом.
С ее любимым мужчиной случилась беда. Беда, в которой только он и был виноват. Жизнь наказывает слишком самонадеянных, которые игнорируют тревожные звоночки и отказываются слушать людей, которые за них беспокоятся. Поплатился и Саша. Несправедливо, что из-за его ошибки страдают близкие. Его родители, сестра. И Вика. Она, по сути, была случайным прохожим в его жизни. Но зацепило ее чуть ли не больше всех.
Да, ему не сладко. А кому будет сладко возить его коляску или водить за руку всю жизнь? Его маме? Папе? Марине? Или это будет с удовольствием делать его закадычный друг Максим? Нет. Хуже того, все будут ждать этого от нее. А она больше других просила его пройти обследования, ходила за ним с таблетками.
Она рассчитывала, что Саша будет помогать ей ухаживать за ребенком, а получается, что это ей придется смотреть и за ребенком, и за Сашей. Конечно, ее не оставят одну, будут помогать. В этом она была уверена. Его родители не отходили от него. Если бы не Рома, то и Марина ночевала бы у него каждую ночь. Но и такой расклад ее не очень устраивал.
Было бы отлично, если бы родители забрали его к себе после больницы. А она занималась бы ребенком. Доделала бы ремонт хотя бы еще в одной комнате до его рождения. Двух комнат им с ребенком пока хватит. А потом вскоре к ним присоединился бы Саша. Такой, каким она полюбила.
Так, в неопределенности прошел октябрь. Радовало то, что память его больше не подводила. Вика навещала его два-три раза в неделю. Ему назначили много процедур и ежедневные консультации со специалистами. Поэтому она не всегда заставала его в палате. Тогда она оставляла контейнер со свежеприготовленной едой и уезжала. Беременность хоть и проходила без осложнений, но в конце рабочего дня Вика чувствовала, что устала так, будто работала пятую смену подряд. И ей тоже нужен был отдых.
Саша звонил ей каждый день в основном перед сном, спрашивал, как самочувствие, и на этом разговор заканчивался. Однажды он позвонил, когда она была на работе. Сказал, что смог пошевелить парализованной ногой. Доктора пообещали, что через несколько занятий он сможет стать в ходуны.
Ему намного лучше. Значит, пришло время для важного разговора.
Было начало ноября. Вика быстро шагала по тропинке в парке клиники. Придерживая воротник пальто у шеи, она пряталась от холодного ветра и жалела, что не надела шарф. Инвалидная коляска, в которой сидел Саша, стояла у скамейки неподалеку от входа в клинику. Его одели в джинсы и теплую куртку. Рядом с ним, завернув руки за спину, прохаживался Дмитрий Владимирович и что-то рассказывал.
Завидев Вику, он воскликнул:
– А вот и Виктория! – затем дождался, пока она подойдет ближе, и сказал: – Наш Саша сегодня смог пошевелить ногой. Врачи говорят, дело за временем. Потихоньку он станет на ноги.
В отличие от Саши Дмитрий Владимирович видел ее отлично. И ей пришлось улыбнуться:
– Я очень рада. – Она поприветствовала Сашу и села рядом на скамейку. Дмитрий Владимирович повернул сына к ней лицом. – А что говорят о зрении?
И приподнятое настроение Дмитрия Владимировича улетучилось. Она так и знала. Он пожал плечами.
– Ничего не обещают. Но он и так молодец. Восстановит и зрение. Я верю в него, – он похлопал сына по плечу. – Вы пообщайтесь, а я, пожалуй, пойду погреюсь, – с этими словами Дмитрий Владимирович отпустил ручки коляски и медленным шагом, немного сгорбившись и опустив руки в карманы, направился в сторону входа в клинику.
Он говорил о зрении так, будто его сын получил в школе двойку и обещал исправить. Или соринка в глаз попала. Они пытались внушить ей, что все вот это ерунда. Человек после инсульта это ерунда. Будто так бывает с каждым третьим. И все восстанавливаются. Увы, далеко не все. И совсем не быстро.