– Может, заедем внутрь? – спросила она, притронувшись к холодной руке. – Ты ледяной.
– Нет.
Он поднял голову и повернул ее в сторону Вики, словно видел, где она сидит. Старая привычка.
– Вика, в декабре я лечу в Израиль на операцию по зрению. Там же пробуду под наблюдением около месяца. Или больше, – он разговаривал так, будто только что проснулся.
– Операцию? И какие гарантии, что ты будешь видеть?
Он немного опустил голову. Раньше он не позволял себе опускать голову при разговоре с ней. От самодостаточного и самоуверенного мужчины не осталось и следа.
– Гарантий никто не дает.
Именно такого ответа она и ожидала.
– Саш, а что если не получится?
Его кривые губы дрогнули несколько раз, будто он не решался говорить. Ветер поднимал небольшие пряди отросших русых волос.
– Я отпустил бы тебя. Хочешь или нет. Не хочу обременять. Но у нас будет ребенок. Поэтому не могу.
Она боялась этого разговора. Не знала, как начать, как сказать мягче. Он начал первым, и ей нравился ход его мыслей.
– Да, у нас будет ребенок. Я очень надеюсь, что ты его увидишь и подержишь на руках. Мне надо заботиться о нем. И если о тебе есть кому заботиться, то у моего ребенка нет никого, кроме меня.
– Вика, нам придется пожить у моих родителей. Я продаю свою квартиру. На операцию и лечение. Марина с Ромой переедет в квартиру деда. Так родители всегда смогут помогать нам. Ты будешь занята ребенком, они мною. И будем рядом.
– Что? – спросила Вика, будто не совсем поняла. – То есть ты оставляешь нашего ребенка ни с чем, даже не посоветовавшись со мной? Ты принял это решение без меня?
– Я еще не принимал никаких решений. Но, Вика, это единственный способ вернуть мне зрение.
– Хорошо. Продай квартиру и купи нам с ребенком квартиру поменьше. Если денег не хватит, возьми в долг у родителей. Ведь я буду содержать нашего ребенка одна. Одна, Саша. И ты хочешь лишить нас всего?
– И у родителей возьму взаймы, к сожалению. Вика, я все наверстаю. Если что-то случится со мной, мои родители позаботятся о вас. У меня есть постоянный доход от вкладов в успешные проекты. Вы не будете нуждаться.
– Саша, ты понимаешь, что никогда не будешь прежним? Ты уверен, что этот твой доход не будет уходить на лечение, на таблетки, клиники? А вдруг завтра твой инсульт повторится? А я буду скитаться с ребенком по съемным квартирам, не в состоянии купить даже памперсы.
Она съежилась от внезапного порыва холодного ветра. Подумать только, он собирается оставить ее с ребенком на улице.
– Вика, это вопрос времени. Мы поживем, – он вдруг остановился и продолжил говорить лишь после нескольких секунд паузы. – Ты поживешь первое время у моих родителей, а позже я смогу снимать вам квартиру, потом куплю новую.
Она усмехнулась.
– Через двадцать лет? Или тридцать? Извини, Саш. Ты с родителями принял важное решение. Вы не спросили меня, не посчитались с моими интересами. Почему я могу на вас рассчитывать, верить? Мне будет проще уехать к своим родителям и отсидеть часть декретного у них. Или оставить ребенка им, если понадобится. Ты не считаешь нужным заботиться о своем ребенке, не оставляешь ему ничего. Мне надо идти дальше ради него и не ждать чуда на балконе твоих родителей. Я не отказываюсь от твоей помощи, если ты сможешь мне ее дать, но мы пойдем совершенно разными путями.
Было непривычно спорить с человеком, которому нельзя посмотреть в глаза. Который не мог защититься даже взглядом. Он сидел в инвалидной коляске, слегка двигая головой в разные стороны, будто старался удержать ее в ровном положении, и был одним сплошным уязвимым местом.
– Ты права. Я что-нибудь придумаю.
– То есть до этого ты не старался ничего придумать?
– Старался.
– Постарайся сильнее. Пойми, Саша, я очень хочу, чтобы ты выздоровел полностью. Я люблю тебя и ни в коем случае не отказываюсь. Нет. Но как для любой матери, ребенок для меня важнее. Ни я, ни мой ребенок не виноваты в том, что с тобой случилось. Ты не слушал меня, когда я просила лечь на обследование. Можешь считать меня бессердечной, но теперь я требую гарантий. На слово я тебе уже поверила. Больше не хочу. Прости. Ты меня понимаешь?
Он едва заметно кивал головой. Вика взяла его за обе руки и, посмотрев на его темные очки, сказала:
– Я не хотела, чтобы так произошло. И я хочу, чтобы ты вернулся. Надеюсь, ты меня правильно понимаешь.