Она желала Саше счастья. Но без нее. Без нее.
Через несколько дней Артур снял для нее квартиру в центре, куда она тут же поспешила перевезти вещи. И не отчиталась ни перед кем.
По телефону она каждый день справлялась о Сашином самочувствии, говорила, что с ней все в порядке, и сбрасывала вызов, как только он начинал задавать лишние вопросы.
Вика навестила Сашу через неделю. Наверняка в последний раз. Она вошла в палату и с облегчением увидела, что, кроме Саши в ней никого не было. Замечательно, не придется никого просить оставить их наедине.
Он сидел на кровати и будто смотрел перед собой. Рядом стояли ходуны.
– Привет, – сказала она и остановилась неподалеку от двери.
– Вика, что происходит? – в ответ на приветствие спросил он.
Он четче выговаривал слова, а голос звучал увереннее. Опавшие мышцы лица немного подтянулись.
– Куда ты переехала? И почему?
Нет, она нисколько не сомневалась в принятом решении, но к предстоящему разговору она готовилась как одному из самых неприятных в своей жизни. Несмотря ни на что, Сашу ей не хотелось расстраивать, не хотелось причинять боль. А больно ему будет.
– Не нравится, когда принимают решения за спиной? Мне тоже, – сухо ответила Вика и подошла к окну. – Я вернулась к Алене. Она не успела никого подселить. Я не собираюсь ждать, когда меня выселят, как сучку из будки.
– Вика, я повторюсь. Я отпустил бы тебя. Я ослеп, но, к счастью, не поглупел. И понимаю, что обременяю тебя. И не виню. Но своего ребенка я не оставлю. Хочешь ты этого или нет. Объясни, чем тебе не нравится моя старая квартира? Тебя никто не выгонял. И не выгонит.
– Я знаю. Но дело не в квартире, Саша. А в том, что тебе плевать на меня. Для тебя я была лишь организмом, который выносит тебе ребенка. Ты даже сейчас говоришь, что отпустил бы меня. Тебе все равно, буду ли я рядом.
– Я повторю, Вика, мне не нужны глаза, чтобы понять, что я тебе уже не нужен. Но своему ребенку я нужен, также, как и он мне. Поэтому прошу тебя переехать в мою квартиру. Мы оформим ее на тебя.
– Я желаю тебе выздоровления, Саш. И счастья. Но я ухожу от тебя.
– Что за чушь? – спросил Саша, повысив голос. – Приди в себя. Я понимаю, что тебе тяжело. Нам всем сейчас тяжело.
– Я могу повторить еще раз. Я пришла попрощаться. И, да, Саша, – ее голос дрогнул, – я больше не беременна.
Да, она это сказала, сказала. И с облегчением не вздохнула. Прошло несколько секунд, прежде чем он тихо сказал:
– Ты лжешь? Я понимаю, ты хочешь отделаться от меня. Вика, скажи, что ты лжешь, и, гори все пропадом, я никуда не поеду. Обещаю, что не буду навязываться, – он говорил подрагивающим голосом. – Вика...
– Нет. Я не лгу. Если у меня и будет когда-нибудь ребенок, то он будет от мужчины, которому буду нужна я. В первую очередь я. В этом мужчине я буду уверена, и он не оставит своего ребенка ни с чем ни при каких обстоятельствах, – говоря эти слова, Вика смотрела в окно. Скорее бы отсюда уйти. И все закончится. Боковым зрением она улавливала силуэт Саши.
Опершись о прикроватную тумбочку, он вдруг поднялся с постели. Ноги дрожали, одной рукой он пытался удержать равновесие. Она рванула к нему и, подхватив под руку, опустила на койку.
Его грудь поднималась от тяжелого дыхания.
– Саш, успокойся. Не делай себе хуже, – она хлопала его по плечу. Меньше всего ей хотелось причинить ему вред.
С силой, которой у слепого полупарализованного инвалида быть не могло, Саша схватил ее за запястье.
– Мне больно, – Вика едва могла пошевелить рукой.
– Мне тоже, – сквозь зубы проговорил он. Его очки искали ее взгляд. – Мне тоже. Ты тварь. Безмозглая жестокая скотина. – Он дергал ее руку. – Каждый раз, всю свою убогую жизнь, когда смотришься в зеркало, говори себе: я тварь, тварь, тварь...
– Отпусти меня немедленно, – она тянула руку на себя, пытаясь высвободиться. – И не смей меня так называть.
Саша внезапно отпустил ее, и Вика ударилась позвоночником о спинку койки.
– Ненормальный, – вскочив, она подбежала к двери.
– Дура, тварь – сжимая кулак, кричал Саша так, что его наверняка слышало все отделение. С койки он намеренно рухнул на пол на колени и, не удержавшись, завалился на бок. – Тварь, – рычал он, словно большое раненное животное.
В палату ворвался медперсонал.
– Девушка, выйдите отсюда немедленно, – приказал ей кто-то. Она вылетела за дверь и спешила навсегда покинуть клинику, в коридоре которой еще несколько раз вдогонку слышала его рев, неестественный отчаянный, громкий, готовый перейти в плач.