– Я рад, что сегодня ты с нами.
Уже второй раз за день его простые слова заставляют мое сердце щемить в груди.
Я не хочу снова жить в изгнании, я не могу вновь всех подвести.
– В отличие от тебя, Лия ко мне прислушивается, – с горечью в голосе сообщает мне мама, когда мы вновь остаемся наедине. – Да, она молодая женщина, но сорок пять – это не двадцать и даже не тридцать. Я же вижу, что она тяжелее переносит эту беременность. И если я могу что-то дополнительно узнать, будь то из книги или телепередачи, я это сделаю. Вы мои дети, и нравится тебе это или нет, но так будет всегда, пока я жива.
– Мам, прости, я не хотела тебя обидеть. Просто иногда мне кажется, что ты дуешь на воду. К тому же Альцгеймер, насколько я помню, редко передается по наследству.
– А кто говорит про наследственность? Ты меня даже не слушаешь, я говорю, что эта новость стала для нее дополнительным стрессом, а впереди еще этот чертов круиз по Карибским островам.
– Значит, я тебя неправильно поняла, прости и за это, – говорю я, обнимая маму за плечи, утыкаясь носом в ее волосы. – Я так долго мечтала побывать в этом доме, что, наверное, до сих пор до конца не верю в то, что это все-таки случилось.
– А ведь еще пару недель назад так возмущалась. Тебе нужно чаще меня слушать, я ведь не враг тебе.
– Знаю.
– Ну раз ты это признаешь, может быть, все-таки позвонишь Нику?
И как я могла быть такой наивной? Примирив меня с братом после почти пяти лет дистанции, она в полную меру ощутила свою власть и вседозволенность. Получилось один раз, получится и второй.
– Мам, давай не будем об этом, хорошо? Я уже не знаю, что еще тебе сказать, чтобы ты наконец поняла: меня это не интересует. Я не хочу больше говорить про Ника, пожалуйста, услышь меня!
– Джени, а ты видела последние новости? – слышу я голос отца.
Вероятно, я снова не сдержала эмоций и звучала гораздо громче и жестче, чем следовало.
Мама смотрит на меня во все глаза, поджав губы. Парадокс, я научилась безошибочно читать эмоции и чувства по мимике, но вот мама для меня до сих пор остается загадкой.
Она сейчас обижена? Удивлена? А может быть, она разочарована?
– Джен, эту женщину нашли в мусорном баке, неужели полиция не привлечет тебя для расследования? – продолжает упорствовать отец, появляясь в дверях столовой.
– Кого нашли в мусорном баке? – ахает Перл, выскакивая из кухни.
Началось.
Я тяжело вздыхаю, прекрасно понимая, что ситуацию уже никак не спасти.
– Кажется, она была художницей. Сейчас в новостях показали, – охотно продолжает развивать тему отец.
– Вы были знакомы? Какой ужас!
– Нет, я просто думаю, что Джени обязательно привлекут к расследованию. Она же у нас крутой профайлер. Она не любит, когда мы об этом говорим, ну а как иначе? Помните, летом, громкое дело о пианисте, которого на глазах у сотни гостей загрызла собака?
– Папа, не надо, – мучительным шепотом прошу я, мечтая провалиться сквозь землю, но он пришел спасать меня и ни за что на свете не остановится на полпути.
Удивительно, они такие разные: мама – упрямая бунтарка, а папа – жесткий дипломат, но когда дело касается семьи, они сделают все возможное и невозможное, чтобы сгладить все углы и вернуть мир и покой в наши сердца.
– Профайлер – это как в кино? Лия говорила, что ты психолог…
– Так и есть, я просто…
Просторная столовая, еще минуту назад казавшаяся мне такой уютной и теплой, внезапно стала похожей на арену для кровавых боев. Теперь мне кажется, что стена за спиной холодна, как бетонное перекрытие, и от него веет сыростью.
Я обезоружена. Меня окружают со всех сторон, точно берут в плотное кольцо, готовясь к решающему удару.
Кто это будет? Кто вонзит в меня свой чертов меч? Мама – со своим неконтролируемым желанием возродить мои отношения с Ником? Папа – и его желание похвастаться сомнительными достижениями дочери, очевидно, не оправдавшей его ожиданий? Перл – и ее живой интерес узнать больше о сестре своего зятя? Винсент…
– Так, хватит обсуждать мою сестру! Мы собрались не в ее честь. Моим мальчикам сегодня два года, и они готовы задувать свечи! – перетягивает на себя все внимание Винсент, спасая меня от неминуемой беды.
Глава 3
К концу следующей недели я уже чувствую, как закипает мой мозг, будто нейронные связи, которые когда-то сбрасывали давление, куда-то испарились. Пропал здоровый сон, исчезли мои теннисные матчи с Джесс, не помню, когда развлекалась в последний раз. Лица убийц, наркоманов, воров и прочих преступников мерещатся повсюду: на улицах города, в магазинах, в метро… отчасти именно поэтому я уже второй раз вызываю такси.