Гаррет:
Накачанный зад. Это важно. Я уже два часа провел в зале.
Блондинка в законе:
Это не смешно! Удали пост!
Гаррет:
Нет. Ты же хотела, чтобы все считали тебя моей настоящей девушкой.
Блондинка в законе:
Ладно, этот период за тобой, но игра не окончена.
Второй период за мной. Это успех. Кажется, я начинаю понимать правила игры.
Гаррет:
Ты всегда можешь бросить меня, детка. Не то чтобы я был фанатом наших фальшивых отношений.
Когда от Лиззи приходит сообщение со смайликом, я напрягаюсь.
Блондинка в законе:
Думаю, это понравится твоим подписчикам больше.
А затем на экране появляется фото ее груди в кружевном красном белье.
Твою мать!
Блондинка в законе:
Хорошо потренироваться!
– Хэй, кэп. Все окей? – слышу голос Фолкнера и тут же блокирую телефон. – Ты завис.
Пытаюсь унять сердцебиение и прогнать из головы то, что только что видел. Черт возьми, она была в этом боди вчера на Хэллоуине, и каждый видел ее сиськи. Но твою мать. Это белье на ее пухлой груди…
Дерьмо!
Мне всегда нравились фигуристые девушки. А когда речь идет о фигуре Лиззи, я вообще теряю разум. Ее тело идеально: идеальный пресс, упругие ягодицы и просто невероятная пышная округлая грудь. И даже когда она надевает на себя эти отвратительные шмотки куклы Барби, она все равно выглядит чертовски сексуально.
– Лиззи написала, – зачем-то говорю ему я, но сразу перевожу тему: – Подстрахуешь?
Фолкнер обходит скамью, чтобы подстраховать меня, пока я буду тягать штангу.
– Я могу называть тебя страшным серым волком? – поигрывая бровями, интересуется друг.
– Она обиделась, что я не позвал ее на вечеринку, и решила меня проучить, – усмехаюсь, пока делаю жим.
– Но ты загладил вину? – Дрейтен показывает два пальца галочкой и просовывает между ними язык.
– Дрейтен, она моя девушка. Так что если ты не хочешь, чтобы я засунул конец этой штанги тебе в зад, рекомендую думать прежде, чем открывать рот.
– Ладно, я понял, кэп. Я не думал, что у вас все серьезно. Ты же не трахаешься с бабами во время сезона. Правила и все такое.
– Кстати, о правилах. В кодекс команды нужно добавить пункт о том, что нужно игнорировать существование девушек сокомандников. И не пялиться на их задницы.
– Ну, я тебе просто напомню, кэп, что ты сам нарушаешь это правило, ведь Лиззи мутила с Ноа до того, как… Ауч! – Дрейтен получает локтем по ребрам от Фолкнера.
Стискиваю зубы и делаю последний подход, а затем убираю штангу и сажусь на скамье. Вскинув голову, прожигаю взглядом Дрейтена, ведь одно упоминание этого придурка Ноа приводит меня в бешенство.
Он вел себя с ней, как полнейший урод. И высказывался так, что было понятно, что он настроен по отношению к Лиззи несерьезно. Для него она была очередной игрушкой, ведь Ноа не способен удержать член в штанах при виде очередной хоккейной зайки. Он не заслуживал даже одного взгляда Лиззи.
– Значит, в этом сезоне я решил забить на правила, – сквозь зубы шиплю и поднимаюсь со скамьи. – Но вас это не касается.
– Ладно, не кипятись, кэп. – Дрейтен нервно улыбается, наверняка прокручивая в голове, как его лицо встречается с моим кулаком.
– Надеюсь, насчет уважения к Лиззи все поняли. И когда в очередной раз она решит проучить меня и вырядится как проститутка, все сделают вид, что ее не существует, – фыркаю я, и мужики расслабляются, усмехаясь в ответ.
– Я тебя услышал, – смеется Фолкнер и бросает мне бутылку воды, которую я тут же опустошаю.
Еще около получаса мы проводим в тренажерке, а затем возвращаемся в номера. И впервые с подросткового возраста я дрочу в ду́ше на фотку Лиззи, чувствуя, что влип по полной.
Глава 8
GRACIE ABRAMS – THAT'S SO TRUE
Чертов Гаррет Пратт.
Бросаю ни в чем не повинный телефон на диван, кипя при этом от злости. Анджелина обращает на меня внимание, выпрямив передние лапки и навострив уши, и я тут же притягиваю ее к себе.
– Он думает, что победил. Но я не знакома со словом «поражение». Так что мы еще повеселимся. Да, Анджи?
Анджелина тут же лает в знак согласия, и я облегченно вздыхаю, но лишь на мгновение. Ведь через пару секунд по гостиной эхом проносится звонок моего айфона. Увидев на дисплее имя мамы, хмурюсь. Мы разговаривали буквально час назад.
– Мам? – уже нервничаю я.
– Так, значит… ты и сосед? – усмехается в трубку мама. – Ты его… детка?
О господи. Зажмуриваюсь от стыда.