Попыталась прислушаться, но я почувствовала, что улыбка вышла вымученной. Господи поскорее бы все это закончилось.
- И так господа – наш следующий лот. Номер четыре! Давайте поаплодируем нашей красавице! – заговорил голос с трибуны, а потом полились аплодисменты. Скажем так, ленивые аплодисменты. Черт! Я же говорила Светлане – что я не получу много денег.
- Начинаем торги! Начальная ставка эээ… - мужчина, который вел торги, посмотрел на меня, а потом добавил: – десять тысяч!
- Двадцать тысяч, - послышался ленивый голос с хрипотцой.
Я попыталась разглядеть хозяина этого голоса, но мужчина сидел слишком далеко, и его голову закрывала леди, сидевшая спереди. Я увидела лишь желтую табличку, поднятую крепкой рукой.
- Замечательно! Двадцать тысяч от господина Никитина! Кто-то хочет перебить ставку? – закричал ведущий.
- Двадцать пять тысяч! – увидела я поднятую табличку и самого хозяина. Это был мужчина лет шестидесяти и с огромным пузом. Попыталась не скривиться. В голове повторяла себе – это во благо. Для деток-инвалидов! Нужно быть терпимой!
- Сорок тысяч, - послышалось с другого конца. Это уже был более приятный тип. На вид лет сорок и приятной наружности. Против воли улыбнулась ему. Правда быстро одернула себя. Еще не хватало тут себя - прости господи выставить.
Мужчина с пузом и мужчина с приятной наружностью стали бороться между собой. И когда ставка дошла до ста пятидесяти тысяч – я почувствовала себя дурно. Мои ноги стали ватными и я еле-еле удерживала себя, от того чтобы не рухнуть с подиума. Я находилась в какой-то прострации. Не могла поверить, что ужин со мной может стоить так дорого. Хотелось крикнуть им: «Остановитесь! Что вы делаете!». Ну и еще хотелось, чтобы мужчина с приятной наружностью выиграл меня. Господи! О чем я думаю? Не меня…а всего лишь ужин! Ужин!
- Сто шестьдесят тысяч, - поднял табличку мужчина с приятной наружностью, а я взмолилась, чтобы на этом все закончилось.
- Сто шестьдесят тысяч – раз! Сто шестьдесят тысяч – два…
Господи! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
- Сто шестьдесят тысяч …
- Пятьсот тысяч, - услышала я ленивый голос с хрипотцой и открыла рот от удивления.
Послышался гул перешептывающихся голосов, и даже ведущий не сразу начал отбивать своим молоточком по столу.
- Пятьсот тысяч – раз…два…три… продано! Господину Никитину за пятьсот тысяч рублей! – прокричал ведущий. Сразу послышались аплодисменты и уже не такие, как были в начале. Намного громче! Очень намного!
Так…а что же мне теперь делать нужно? Он меня заберет или мне самой идти? Я вновь занервничала. Но долго переживать мне не дали, так как господин Никитин поднялся со своего места и направился ко мне. И тут сердце мое перестало биться. Замерло от шока. Все происходило, как в замедленной съемке.
Вот он хищной расслабленной походкой идет по направлению ко мне. Я стою на месте и не дышу. Вот он уже со мной равняется. Я, все равно, стою на месте и не дышу. Он смотрит на меня сверху вниз с ленивой улыбкой на лице, а я снова чувствую себя жертвой, которую загнали в угол и впереди у жертвы только одно - неизбежная смерть. И он вонзает в меня свои клыки…
- Ну, здравствуй, мышка…Поиграем?
Глава 3
Ульяна
- Что ты предпочитаешь? – разглядывая винную карту, поинтересовался он.
Мы были в ресторане. Выставку мы покинули практически сразу. Он лишь рассчитался за «свой выигрыш» и мы сразу ушли. Свои двадцать процентов – я не взяла. Царь зверей не стал настаивать и перевел все деньги в фонд помощи детям-инвалидам.
Оторвав взгляд от винной карты, взглянула на него.
- Мне все равно, - равнодушно ответила я. Мне действительно было все равно. После того, как первый шок от встречи с ним прошел, я почувствовала холодное равнодушие. Может, я и не умею сражаться с такими людьми и абсолютно не понимаю – зачем ему я, но учувствовать в играх не собираюсь.
Он жестом подозвал официанта и заказал нам по бокалу какого-то красного вина. Я не поняла какого. Я и названий то, таких не слышала.
- Почему не взяла деньги? – спросил он, когда официант отошел от нас.
- Детям нужнее, - коротко ответила я и отвернулась к окну.