Наконец послышалась разноголосица, что бывает в деревнях или больших имениях. Запахало деревом, холстами, дымом печных труб. Значит, Новикова уже доставили… куда там они собирались.
Повозка остановилась, вокруг зазвучали шаги. Новиков пытался подняться, но правая рука напрочь отказывалась слушаться, при каждом движении простреливая болью плечо аж до головы.
— В лесу нашли, — отчитывался Мартын перед кем-то. — Он, видать, с коня упал, а это рядом валялось. Мож, это он и есть убивец?
Кажется, рядом кто-то появился, но Новиков никак не мог повернуться, чтобы нормально рассмотреть, кто пришёл.
— Вряд ли, — после паузы произнёс женский голос. — Как он с такой рукой мог всё это натворить.
— Так натворил, да дёру. Потом уж свалился.
— А птица рядом осталась?
— Так они, когда слепые, летают туда-сюда.
— Тогда и безобразие бы рядом нашлось. Оно нашлось? — продолжала спокойно спрашивать женщина.
— Нет пока, — признал Мартын. — Я людей с собаками отправил.
— Правильно, — безразлично похвалил женский голос. — Доктор где?
— Где, — фыркнул Мартын. — Всё там же. Который день уж не просыхает.
— Пьяница проклятый, — процедил женский голос. — Ладно. Прикажи коня накормить да почистить, а этого — в комнаты.
— А если…
— Виноват — так ответит. А невиновного что казнить.
Орлика, кажется, увели, а самого Новикова стащили с повозки и повели в светлые, хорошо обставленные комнаты, где усадили на диван. Откуда-то доносилось птичье щебетанье.
Скоро появилась невысокая субтильная молодая женщина в сером платье, фартуке и нарукавниках, как у Сестёр милосердия.
— Так кто вы такой будете? — спросила женщина, поставив на стол небольшой саквояжик.
— Поручик Новиков. Прибыл в расположение полка.
— И бумаги имеются? — спросила женщина, становясь прямо перед Новиковым.
Он хотел было достать документ, да рука не слушалась.
— Ясно. Давайте помогу. — Женщина расстегнула мундир Новикова и стащила его так ловко, что даже больную руку не задела.
В комнату вошла грузная горничная и поставила на стол большой таз.
— Так. — Хозяйка деловито осмотрела голову Новикова, промыла рану на лбу, потом приклеила к коже что-то пахнущее травами и замотала белыми узкими бинтами. — С этим всё. Теперь снимайте рубашку.
Новиков, конечно, до сих пор плоховато понимал, что происходило, его непрестанно тошнило, но раздеваться при незнакомой даме, да ещё у неё дома… Правда, хозяйку условности, видимо, не сильно интересовали. Она с поразительной проворностью сняла с него рубашку, опять чудом не задев больную руку.
— Угу. — Произнесла дама, осмотрев плечо Новикова. — Ничего, починим. У нас часто так бывает — то мужик с воза упадёт, то рабочий с крыши. Недавно вот рыбак щуку тащил да с лодки кувыркнулся, а там мелко. Ничего, вправляем, никто не умирает.
— Вы умеете? — слабо проблеял Новиков.
— А что делать, — повела плечами дама. — Пришлось научиться. Доктор-то не просыхает. Вот, зажмите зубами.
И Новикову пришлось сжать челюстями деревянный брусочек. Хозяйка дома перекрестилась, что-то прошептала, а потом сильно дёрнула его за больную руку. Снова вспышка боли, крик, будто чужой — и всё пропало. Кажется, в него потом ещё влили что-то едкое, вроде настойки на кореньях, отчего Новиков закашлялся.
— Ничего, ваше благородие, — окал где-то рядом глубокий женский голос. — До свадьбы-то небось заживёт, завтра уж как новенький будешь.
Глава 3. Чёрная баронесса
Ночью Новиков пару раз выныривал из густой сонной мглы в полупрозрачную тьму гостиной. Лунный свет графично расчерчивал стены и потолок, откуда-то издали доносились женские голоса, выводившие мелодичные узоры.
Когда утром Новиков проснулся на диване в просторной светлой комнате, то не сразу вспомнил, где находился и как сюда попал. Красивая мебель не из дешёвых, французское окно в пол, за ним — сад и лазурное весеннее небо. Солнечные блики на вазе в центре круглого стола. Небольшие серые птички в просторной клетке. Наверное, припасены для выпуска на Благовещение.
— Проснулся, ваше благородие? — спросила из-за дверей моложавая женщина, видимо, горничная. — Так пожалуйте завтракать.
Новиков браво встал с дивана, но внезапно в голову ударило, и будто по пустому котелку гулкое эхо разнеслось. Тут он и вспомнил и вчерашнюю грозу, и как упал с Орлика, и как его в чём-то обвиняли. А ещё как ему плечо вправила красивая молодая женщина. И кто она такая? И что это вообще за место? Неужели его занесло в Пустошь? К той самой Чёрной баронессе, которую почти никто в глаза не видал, но все отчего-то до жути боятся.