Баронесса тем временем поднесла поближе масляную лампу. Чтобы Новикову лучше было видно этот кошмар. Мысленно поблагодарив Евдокию за услугу, Новиков старался дышать пореже, чтобы не кряхтеть от рвотных позывов.
Собрав мысли, он постарался представить, что исполосованное мясное нечто — это просто объект исследования. Как у врачей. Они же для учёбы трупы режут, разве не так? Потом живых лечат.
— Кожа порезана тонко. — Новиков наклонился поближе, силясь рассмотреть светлые лоскутки, что остались нетронутыми. — Это точно нож. Не когти и не зубы.
— Стало быть, это всё-таки человек, — спокойно произнесла баронесса. — А то уж мы на волколака грешили.
Новиков подумал, что лучше бы это был волколак, упырь, хвостатый демон, да какая угодно нечисть. Потому что нечисть сразу видно, а вот когда она в человечьем облике прячется — это скверно. Сразу не разгадаешь, а потом поздно будет.
— Только порезы и дыры, — констатировал Новиков. — Вынуть ничего не пытался. Значит, не людоед.
— И чем нам это поможет? — сухо спросила баронесса.
Новиков выпрямился и ответил вопросом на вопрос:
— А где её одежда?
— Вон там, — указала Баронесса на кучу тряпья, сваленную на низкой лавке. — Сложили что осталось.
— Ясно. Посветите-ка сюда. — Когда баронесса поднесла лампу ближе, Новиков осмотрел шею девочки. Похоже, ему не показалось. — Ни крестика, ни ладанки?
— И нижнего пояска тоже нет, — кивнула баронесса.
— А у других?
— Тоже не было. Мы сначала думали, может, потерялось. Но не у всех же.
— Стало быть, он забрал, — прошептал Новиков и вернул простыню на место, прикрыв то, что осталось от бортниковой дочки.
Подойдя к куче тряпья, Новиков левой рукой поднял то, что лежало сверху. Баронесса помогла расправить остатки заляпанного тёмными пятнами голубого платьица.
— Разрезано. И разорвано, но только с лицевой стороны, — констатировал Новиков. — Спина почти чистая. Здесь только земля. Это тоже у всех так?
Баронесса молча кивнула.
— Погодите-ка. — Новиков вернулся к телу, но простыню снимать не стал, лишь осмотрел руки с запёкшейся тёмной кровью. Быстро отошёл и снова взял платье. Рассмотрел у самой большой охапки свечей, где было светлее всего.
— Ну что? — со вздохом спросила баронесса. Судя по тону, ей казалось, что толку от поручика — как молока от кролика.
— Никакой верёвки на руках нет, — произнёс Новиков, пытаясь представить картину. — То есть, он её не связывал. Порезы и края отрывов на платье почти чистые. Стало быть, резал сначала только платье, а потом уже… кхм.
— И что? — уже не так снисходительно-надменно спросила баронесса.
— Ну, она же должна была брыкаться, я не знаю, кричать. Пытаться убежать. Неужели никто ничего не слышал?
Баронесса задумалась. Потом медленно проговорила:
— Её нашли совсем недалеко от дома. Вышла вечером ворота проверить да и пропала. Бортник, конечно, на отшибе живёт.
— Но была гроза, — договорил за Евдокию Новиков. — Да и не сразу заметили, что она не вернулась. А остальные? Кто-нибудь что-нибудь слышал? Или видел?
— Если бы так, мы бы давно его изловили, — резко произнесла баронесса. — Изворотливый, гад.
— Ладно. Как доктор проспится, вы его всё-таки попросите тело ещё раз осмотреть.
Новиков вышел в предбанник, а баронесса осталась задувать свечи. За низеньким окном дотаивали осевшие весенние сугробики и звучали голоса. Наверное, люди из имения баронессы интересовались новоприбывшим незадачливым поручиком. С чего они, кстати, взяли, что их барыня может мёртвых оживлять? Ведь если бы она действительно это умела, то и проблем бы не возникало. А, так это, наверное, из-за того, что она врачеванием сама занимается. Может, выходила кого.
Мол, неженское это дело — медицина. А если уж выучилась, то явно ведьма. У неё, может, ещё и книжки какие по анатомии есть. С картинками. Только бы не вздумала могилы раскапывать, а то неровён час сожгут ведьму-то.
Глава 4. Слепая птичка
Евдокия вышла в предбанник и прикрыла за собой низенькую дверь мыльни.
— А где птица? — вдруг спросил Новиков.
— Вам зачем? — немного удивлённо произнесла баронесса.
— Так, любопытно. Птиц-то почто ослеплять? Если это, конечно, убивец, а не волколак.
Евдокия пару секунд неподвижно смотрела на Новикова, потом молча вышла на улицу, где кликнула Мартына, который, похоже, всё это время околачивался вокруг бани.