— Надо поддерживать связь. И я должна Тиму.
— Да, браслеты придётся оставить. Хотя по ним Тим всегда будет в курсе, где мы. А я не хочу. Не то, чтобы я ему не доверяла, просто... — Катя задумалась.
— Просто сейчас нельзя верить никому, — закончила я за неё. — Я буду раз в день ежедневно читать сообщения. Браслет не будет находиться со мной. Советую сделать тоже самое.
— Это мысль, молодец. Раз в день на связи, — согласилась она.
— Расскажи, как мне лечить Макса?
До рассвета Катя учила меня ставить системы и колоть уколы. Утром мы вдвоём усадили Макса в инвалидное кресло, надели маски и вышли на улицу. Спуск оказался довольно тяжёлым, но мы справились. Не прощаясь, я покатила Макса в одну сторону, а Катя направилась в другую. У меня за спиной висел рюкзак, до отказа набитый лекарствами. Я решила спрятаться в секции охранников. В Доблести нас почти никто не знал. Единицы видели нас, это были охранники дежурящие на наших воротах, но встретиться с ними вероятность была мала. Доблесть находилась довольно далеко от Изобилия, и добрались мы туда к обеду. Макс слегка постанывал, особенно когда колесо коляски налетало на камень. Катя изрядно накачала его обезболивающими, но боль всё равно не давала ему покоя. Поэтому я старалась везти Макса как можно аккуратнее, хотя по тем улочкам, которые я выбирала для нашего передвижения, это было практически невозможно.
Наконец впереди замаячило серо-голубое здание Доблести. Над входом был изображён сокол в полёте. Картина была невесомой, ощущение воздуха под крылом и какого-то умиротворения проникало сразу же в сознание смотревшего. Художник вложил в эту эмблему частичку своей души. Она мне нравилась. Мне нравилась Доблесть. Здесь было тише, спокойнее, чем в Возмездии.
Я остановилась перевести дух. Маска прилипла к губам, дышать стало тяжело. Макс стонал. Мне не нужно было центральное здание секции. Выдохнув, я свернула в проулок и покатила коляску по небольшим улочкам секции, традиционно раскинувшихся вокруг главного здания. Дома были неказистые, здесь жили вояки, они не очень-то привыкли к комфорту. Попадались дома и бессекционников, эти отличались более уютным и опрятным видом. Большая часть секции жили, как и везде, в комнатах, предоставляемых им внутри основного здания, или в общих домах рядом. Но были и те, кто ценил уют своего дома, а не общинного. Небольшая часть, имея своё жильё, оставалась жить на работе. Среди них я и надеялась найти жильё. Обычно на сдающихся домах висело объявление. Несколько таких мы уже проехали. Пошёл дождь. Я остановилась напротив маленького домика с объявлением на окне. По обе стороны от него дома тоже сдавались. То есть лишних соседей не наблюдалось. Я закатила Макса под навес. На объявлении написан номер, но свой браслет я оставила на развалинах собственного дома, когда сегодня мы проходили мимо. Поэтому будем ждать, надеюсь хозяин придёт домой.
Нам повезло, часа через полтора к дому подошёл мужчина в форме Доблести. Судя по осанке, ему было за сорок. Маска скрывала половину лица.
— Чем обязан? — сурово спросил он.
— Я хотела бы снять жильё. — проговорила я.
— Вас двое?
— Да.
Он оценивающе посмотрел на меня и на Макса.
— Из Возмездия? — угадал он в нас военных.
— Бессекционники — не моргнув и глазом, соврала я.
— Ага, — ухмыльнулся охранник. — Оплата стандартная, в конце месяца. Проходите.
Он пропустил нас в дом. Именно поэтому я выбрала эту секцию для поиска жилья. Никаких лишних вопросов.
Дом оказался небольшим, но очень уютным. Здесь царила атмосфера спокойствия, как в Старом городе. Коридор плавно перетекал в большую кухню-гостиную.
— Меня зовут Рум. Холодильник полный, можете поесть.
— Спасибо, — я оглянулась в поисках кровати, куда бы можно было положить Макса. — Я Мия, а это Марк.
Имена первые прешедшие мне в голову.
— Похоже, вам нужна помощь. Давай его сюда, — он взял коляску и повёз её в соседнюю комнату, где стояла кровать.
Аккуратно Рум помог положить Макса на кровать.
— Его сильно избили.
Спорить я не стала, просто пожала плечами. Рум — парень очень проницательный, ничего не скажешь. Без маски он оказался седым мужчиной, далеко за пятьдесят. Всё лицо избороздили глубокие морщины. Серые глаза смотрели серьёзно, даже когда он улыбался. Не задавая лишних вопросов, он ушёл на кухню. Я провела все необходимые медицинские манипуляции, чтобы Максу стало легче, и тот уснул. С кухни доносились звуки готовящегося ужина. Через пару минут в комнату вошёл Рум с тарелкой в руках.